– В плохую компанию попал твой приятель, – сказал человек, сидящий на ближайших нарах.
Он был старше Берта, обладал крепким телосложение и спокойным, мужественным лицом. Сразу бросалась в глаза его высокие сапоги из толстой кожи и короткая, до колен, котта с разрезами по бокам, предназначенная для верховой езды. Прежде, чем обратить внимание на Берта, мужчина о чём-то разговаривал с сидящим рядом бородачом в широкополом стёганом ватнике и светловолосым человеком нордической внешности с длинными свисающими усами.
– Почему? – не понял Берт
– Это Ломоть и его дружки – бандиты и налётчики. Они быстро его разуют.
– Думаешь?
– Как пить дать. Меня Снелл звать, кстати, – представился человек. – А тебя?
Берт назвал своё имя.
– Что ж, будем знакомы, – сказал Снелл.
Берт прислонился к стене. Он радовался тому, что нашлось с кем поболтать, поскольку разговор немного отвлекал от жжения во лбу.
– И давно ты здесь? – поинтересовался Берт у нового знакомого.
– Пара недель. Никак отправить не могут, ждут, пока в камере дышать нечем станет.
– А за что тебя сюда?
Снелл усмехнулся:
– Ерунда. Случайно попал.
– Как? – не понял Берт.
– А вот так, всякое в жизни случается. А ты, наверное, что-нибудь стащил. Я угадал?
– Не совсем. Охотился в лесу без разрешения, вот и поймали.
– Бывает. Тут не ты один такой, вон те двое, – Снелл кивнул куда-то в проход, – за то же самое попались. В деревнях с едой совсем плохо?
– Да, скоро жрать совсем нечего будет! В этом году мы уже кору начали в муку толочь. Если озимые не уродятся, страшно представить, что нас ждёт. А у меня жена и ребёнок. Первый помер, думал, хоть второй выживет. Им теперь вообще край, не знаю, что и делать.
Снелл посмотрел на Берта сочувствующе:
– Да, приятель, сейчас всем тяжело – время такое. Ты знаешь, что мир скоро накроет Тьма? А перед ней придут многие беды, – голос Снелла звучал довольно беззаботно, контрастируя с содержанием речи, – Вот, что написано в Книге Истины: «И раздерётся королевство, и придёт народ неведомый и будет глад и мор по всей земле». И посмотри, что происходит сейчас: в королевстве начинается война, голод наступил, а мор обычно следует за голодом. Вот только не понятно, что за народ явиться должен.
– Может, тёмные? – предположил Берт. – Они несколько дней назад горы перешли.
– Вот видишь, – развёл руками Снелл, – всё, как предсказано.
– И когда наступит эта Тьма? – молодой серв нахмурился.
– Да кто ж её знает? Спросил тоже. Когда наступит, тогда наступит. Что-то мне подсказывает, мы её уже не застанем.
– Да не слушай его, парень, – осклабился бородач, лицо которого заросло чёрными волосами по самые скулы, из-за чего выглядело весьма зловеще, – он у нас любит всякую чушь втирать людям.
– Ну а чем ещё заняться? – пожал плечами Снелл. – А вот ты, Тэлор, как думаешь, придёт Тьма?
– Я думаю, это басни, – грубо обрубил тот, – говорил уже.
– Тоже может быть, – согласился Снелл, а потом обратился к Берту:
– Да ты не стой, присаживайся, я подвинусь.
Собеседники умолкли, и молодой заключённый, втиснувшись на край полки рядом со Снеллом, предался боли, которая поглотила все мысли.
«Проклятое клеймо!» – ругался про себя Берт. Он внезапно осознал, что клеймо на его лице – есть печать смерти. Теперь ему, как и всем этим людям, не было пути обратно в человеческое общество, а значит, он фактически мёртв, хотя ещё ходит и дышит до поры до времени. Если прежде, до приезда сюда, остаток надежды ещё теплился в душе, то теперь любые чаяния казалась напрасными. Чувство безысходности захлестнуло с головой, захотелось плакать.
Он мрачных мыслей отвлекла возня в углу, где сидели Ломоть с товарищами и Эмет. Берт прислушался.
– Давай, давай, снимай свои сапоги. Раз уж проиграл спор, будь добр, плати, – раздавался гнусавый голос Ломтя. Другие поддакивали ему.
– Я ничего не проигрывал! – возмутился Эмет. – Это моя одежда.
– Значит, не хочешь по счетам платить? – в голосе Ломтя зазвучали угрожающие нотки.
– Ничего я тебе не должен! – не сдавался сын виллана.
Берт увидел, как здоровый малый из банды, которого кличали Бездельником, схватил парня и заломил тому руку за спину так, что тот вскрикнул.
– Сейчас посмотрим, – насмешливо проговорил Ломоть. Он резким, коротким хуком ударил Эмета в откормленный живот, и тот застонал от боли.
– А так?
Никто из заключённых не вмешивался. Никому не было дела до избиваемого, да и связываться с бандой вряд ли кто-то хотел. Берту стало жалко парня. Поначалу Эмет вызывал лишь раздражение: этот щёголь в добротной одежде имел всё, что нужно, и даже попав в темницу, мог отделаться штрафом, заплаченным богатыми родителями. Но, когда стало ясно, что богатые родители отказались его выкупать, жизнь Эмета перевернулась с ног на голову, как и жизнь Берта, когда его с Маном поймали лесничие, и молодой серв невольно проникся сочувствием к сыну богатого виллана. А теперь Эмета избивали, желая отнять последнее, что у того оставалось.