Молодого целителя проводили в небольшую комнату. В стене напротив входа горел камин, по одну сторону от него стояла кровать под балдахином, а по другую на возвышении располагалось кресло, в котором устроился сэр Эдмер – маленький, полный человек с надменным взором. Рядом, за столом, склонился писарь, что-то аккуратно выводящий пером на бумаге. Ещё в комнате находилось несколько слуг и чиновников лорда-мэра, и потому было довольно тесно. Среди присутствующих выделялся человек в тяжёлой белой мантии с вышитым на ней золотым символом в виде глаза – он сидел в углу на отдельном стуле и пристально наблюдал за всем происходящим. Монтан сразу узнал в знаке на одежде символ всевидящего бога, которому поклонялись катувелланцы.
– Я слышал рассказы о целителе из диких земель, – начал сэр Эдмер, когда Монтана подвели к нему, – а теперь оказывается, что толпа простолюдинов врачует болезни у некого Монтана, пришедшего в город несколько дней назад. Так ты, парень, и есть тот самый целитель?
– Я умею лечить болезни, – уклончиво ответил юноша.
– Мне бы хотелось узнать, насколько правдива людская молва, и действительно ли ты обладаешь заявленными способностями. У одного из моих оруженосцев уже давно болят зубы, а мой лекарь толком ничего не может сделать. Если вылечишь, за награду не беспокойся – я не жадный.
Сквозь показное добродушие сэра Эдмера сквозили высокомерие и повелительный тон – это не понравилось Монтану, как не понравилось и то, что его столь бесцеремонно приволокли сюда ради ещё одной мелкой проблемки какого-то человека. Монтан ощущал любопытные взгляды, сверлившие его со всех сторон, но особенно неприятным казался мужчина в белом: от него веяло агрессией. Хотелось поскорее уйти отсюда, но, не выполнив требований маленького толстяка в кресле, покинуть дом казалось невозможным.
– Я попробую, – согласился Монтан.
Тут, враждебно косясь на юношу, подошёл человек со знаком бога.
– Сэр Эдмер, – обратился он строго к лорду-мэру, – прежде, чем юноша предпримет хоть что-нибудь, мы должны узнать, какой силой он действует. Исходит ли она от Всевидящего или является кознями Врага? Я не могу позволить, чтобы нечистое колдовство навлекло беды на этот дом и весь город. Необходимо допросить его прежде, чем он притронется к вашим слугам.
Эдмер поморщился:
– Ладно, как угодно Всевидящему, – затем он обратился к Монтану:
– Как видишь, достопочтенный мобад хочет побеседовать с тобой. Уверен, он тебя долго не задержит.
Вскоре Монтан стоял в маленьком подвальном помещении, в которое стража провела его по узкому подземному коридору. За длинным столом, занимавшим добрую треть коморки, сидел тот самый мобад, который потребовал допросить молодого целителя, а по обе стороны от него – два человека в коричневых рясах. Один из них теребил в руке перо, готовый записывать каждое сказанное слово.
Монтан ощущал нарастающую угрозу, и это его раздражало. Люди вели себя так, будто являются над ним хозяевами, но юноша терпел, полагая, что скоро они оставят его в покое – надо лишь ответить на пару вопросов. Человек в белом произнёс короткую молитву, а затем строго взглянул на Монтана.
– Откуда ты родом, сын мой? – начал он допрос.
– Я прибыл с севера, из-за Сверкающих Гор, – сказал Монтан то же, что говорил всем остальным.
– Но это очень далеко, как ты здесь оказался?
– Дошёл.
Мобад недобро посмотрел на юношу, явно не ожидая такой краткости.
– Как давно ты открыл в себе способность, которой похваляешься?
– В детстве.
– Хорошо, – произнёс человек в белом, барабаня пальцами по столу. – А скажи, сын мой, признаёшь ли ты власть Всевидящего? Признаёшь ли явление Всевидящего в теле Господа Хошедара и спасение, дарованное Им?
Монтан задумался:
– Я читал про них.
– Хм, только читал? Тебя родители не привели под око Всевидящего?
– Нет, я только читал.
– И что же ты читал?
– Книгу Истины Хошедара. Я читал рукописи, которые распространены на севере и те, что в ходу у хошедарианцев южных царств, читал версию, которую знают на востоке, на родине Хошедара, и некоторые легенды о его детстве, не вошедшие в Книгу Истины. Так же читал Книгу Слов Хошедара – раньше её почитали в качестве священной, но ныне она забыта. Читал…