Мужчина щурится и бросает взгляд на коробки с книгами.
— Вы сами их перенесли сюда? — интересуется он.
— Да.
— Не стоило утруждаться. Я бы помог вам.
— Я не знала, придете ли вы. И не думаю, что мне хватило бы смелости попросить у него заняться этим.
— Неужели успели обрадоваться тому, что меня нет? — Валериан опускается на диван и ставит с краю папки с небольшой бордовой упаковкой.
— Я бы не стала этому радоваться, — ворчу я.
— Разве? — Он пристально смотрит на меня своими серо-зелеными глазами. Такой необычный оттенок, напоминающий лес во время сильного тумана и грозы. А взгляд… Словно принадлежит хищному зверю из семейства кошачьих. И достаточно грациозному зверю.
— Да, — едва слышно отвечаю я.
— А по вам не скажешь. — Мужчина протягивает мне ладонь, и я обращаю внимание на то, что у него длинные пальцы. Пианист из него вышел бы что надо. — Список.
Я достаю блокнот из кармана комбинезона и, открыв его на нужной странице, передаю Валериану. Он медленно скользит взглядом по перечню книг, уже упакованных в коробки.
— Не стойте передо мной словно провинившийся подросток, Виви. Присаживайтесь, — ровным тоном приказывает Власов, указывая жестом на место рядом с собой.
Виви? Виви. Виви?! Это… странно. Виви. Призрак назвал меня Виви.
Я опускаюсь на диван и бросаю на Валериана внимательный взгляд. Разглядываю его красивый профиль. Четкие линии скул, ровный нос, длинные ресницы и густые брови. Есть несколько шрамов на подбородке, шее и виске. Интересно, как он их получил? Задаваясь этим вопросом, рассматриваю торс мужчины. Черная термокофта подчеркивает мускулы, выпирающие так, словно вот-вот разорвут материал. Спортивные штаны слегка свободны. На первый взгляд его внешний вид совершенно не соответствует тому, кто любит читать и проводить время в библиотеке. Но это только на первый взгляд. Не всегда можно предугадать, чем человек занимается, делая акцент только на одежде.
— Если вы закончили разглядывать меня, то можете забирать свой блокнот, — равнодушно говорит Призрак, заставляя меня покраснеть до кончиков ушей. Он заметил, что я пялюсь на него.
— Простите. — Я хватаю ежедневник и кусаю кончик языка.
— Я распоряжусь, чтобы книги доставили в библиотеку. — Мужчина берет свои папки и упаковку, которую протягивает мне.
— Что это? — интересуюсь я, забирая бордовую коробочку.
Валериан ничего не отвечает и встает с дивана. Он подходит к своему столу и, надев очки, принимается за работу. Несколько секунд я наблюдаю за ним. Жду, что Власов что-нибудь скажет, но этого не происходит. Странный…
Я открываю упаковку и удивлённо вскидываю брови, увидев перед собой множество макарон разных цветов. Их сладкий аромат так и манит попробовать каждый десерт. Но вместо этого я вновь смотрю на моего Призрака. Он не обращает на меня внимания. Однако я не могу понять, зачем мужчина приносит мне сладкое. И спрашивать не хочу. Боюсь услышать ответ.
— Благодарю, — вполголоса говорю я, мысленно прощаясь с диетой.
***
Валериан
— Что произошло? — Я выхожу из библиотеки, натянув повязку на глаза и закрывая за собой дверь. Мои слух и обоняние фокусируются на Исааке, который вытянул меня, чтобы поговорить наедине. Видимо, случилось что-то серьезное.
— Рагнар сказал, что вчера брат ходил к Аве, — сдержанно отвечает старший.
Ава… Эта женщина исчезла из моих алгоритмов в тот момент, когда объявила, что не является моей матерью. Но из-за неё одна колонка в схеме опустела, и я не смог вписать туда имя своей настоящей мамы. Не потому что она уже мертва. Просто я никогда не знал её. Не видел. Даже на фотографиях, потому что их сложно найти или невозможно.
Родочинская Валериа Викторовна — женщина, зачавшая меня ради мести, но отказавшаяся от неё ради меня же. Мама, которая стала самой большой загадкой в моей жизни. Она причина множества вопросов в голове, оставшихся без ответов. Но я найду информацию о ней. Обязательно найду.
— Он ничего не говорил об этом, — произношу я ровным тоном, запирая в мыслях призрак Валерии.
Я заходил к Демьяну после завтрака. Мы поговорили о работе, и я даже заметил, что у брата был немного уставший голос. Но предположил, что это из-за обязанностей Префекта, забирающих у него все силы. К тому же он обычно рассказывает о том, что виделся с Авой. Поэтому я не подумал о ней.
— Не говорил. Но, судя по сломанной мебели в его кабинете, между ними что-то произошло, — тяжело вздыхает Исаак.
— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? — уточняю я.
— Да.
— Почему сам этого не сделаешь?
— Я не фанат разговоров о суке, которая бросила своих детей. А Алан недалеко ушел от Рагнара. Эти двое пойдут убивать её, если услышат что-то не то.
— Будто ты не желаешь ей смерти.
— В этом замке нет того, кто не желает этого, — ухмыляется старший. — Так ты поговоришь с братом?
— Не сегодня. Раз Демьян сломал мебель и умолчал об их встрече, ему нужно время, чтобы полностью успокоиться. Поговорю с ним через пару дней. И вы не задавайте ему лишних вопросов.
— Я бы не стал так рисковать, учитывая, каким подавленным он выглядел.
Я слабо киваю Исааку и возвращаюсь в библиотеку. Беседы с ним всегда вызывают у меня мысли о том, каково это оказаться на его месте. Старший — эмпат, способный чувствовать эмоции людей, улавливать их изменения и лепить из себя то, что нужно другим. Но только если ему это необходимо. Я даже уверен в том, что он умеет видеть грехи человека, лишь взглянув на него. Каким-то образом брат разгадывает пороки с помощью одной только внешности. А я даже на лица смотреть не могу, потому что они превращаются в страшные гримасы. Однако в моей жизни появилось исключение.
Сев за стол, я вновь стягиваю повязку и собираюсь вернуться к работе с документами, но Вивиен не дает мне этого сделать. Девушка встает напротив и ставит передо мной наполненную до краев конфетницу, которую я оставил на одной из полок.
— Вы любите сладкое, Валериан? — слегка нахмурившись, интересуется Виви.
— В меру. — Я отодвигаю документы в сторону и скрещиваю пальцы перед собой.
— Тогда ешьте конфеты время от времени. Иначе у меня появляется мысль, что вы желаете, чтобы я заработала сахарный диабет или кариес.
— Думаете, я таким образом пытаюсь избавиться от вас?
— А вы пытаетесь? — Вивиен недоверчиво щурится.
— Для этого есть более действенные способы. — Я откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю за сменой эмоций на лице девушки. Волнение, тревога и страх. Гребаный шедевр.
— Какие? — Её голос становится тише.
Я могу убить тебя и перестать постоянно думать о тебе. Могу вырезать твое сердце и сохранить в качестве трофея. Могу запугать до такой степени, что ты будешь держаться подальше от замка. Или же сломать тебя, насилуя твое тело и душу на протяжении чертового месяца. Тогда ты не сможешь выйти даже из собственной комнаты.
— Например, я могу уволить вас, — равнодушно отвечаю я.
Виви медленно выдыхает, но я улавливаю ее напряжение. И это чертовски приятно — чувствовать чьи-то эмоции, знать их, упиваться ими. Это земной рай, от которого я не готов отказаться. Нечто настолько прекрасное для меня, чего нормальному человеку не понять.
— О! — Вивиен пожимает плечами. — Вы этого еще не сделали, значит, все в порядке. — Она широко улыбается, и у неё на щеке появляется ямочка.
Я замираю на мгновение и перестаю дышать. Слышу, как ритм сердца увеличивается, а сосуды леденеют. Невозможно, чтобы это происходило одновременно. Но это случается.
— Все в порядке, — хриплым голосом произношу я.
— Отлично. Кстати, я хотела узнать, у кого мне можно попросить выходной?
— Выходной? — Я сжимаю кулак под столом, пытаясь вернуть себе привычное состояние. — Зачем вам выходной?
— У моей соседки свадьба, и я должна на ней присутствовать. Она лично меня позвала, и будет некрасиво отказывать ей.
Свадьба. Выходной. Моя конфетка в обществе других мужчин. Мне совсем не нравится такой расклад.