— Ясно, — мрачно бросает Исаак.
В моей груди что-то щелкает, пока я изучаю взглядом членов своей семьи. Делаю это спокойно, без правил в голове, твердящих мне, что это рискованно. Без барьеров, напоминающих о своей неполноценности. Хотя кто в этом мире имеет право рассуждать о полноценности людей? Никто. Если мы непохожи, это еще не значит, что я дефективный. Просто я другой, и меня не каждому дано понять. Для этого нужно иметь обширное мировоззрение. И, видимо, у моих родных его более чем достаточно.
— Садитесь уже за стол, — требует Максим, внезапно вышедший из кухни. Вслед за ним появляется Оливия, и их лиц я тоже не вижу.
Все начинают суетиться и занимать свои места. Только я все еще стою на пороге, запоминаю каждую мелочь, словно мне наконец-то дали шанс стать таким, как все, и в то же время остаться самим собой.
— Пора завтракать. — Рагнар хватает меня за запястье и тянет к стулу, заметив, что я не спешу делать это сам. Брат размещает меня за столом, будто пятилетнего ребенка, и садится около своих детей, которые, судя по тишине, спят в коляске.
Я поджимаю губы и обхватываю ладонью кружку кофе. Смотрю на свой напиток, а затем окидываю взглядом столовую. В голову закрадываются воспоминания о прошлом, вызывающие у меня вопросы. Думал ли когда-нибудь Игнат, что его сыновья однажды полюбят, женятся, дадут потомство и будут собираться в этой столовой вместе? Думал ли он, что они научатся улыбаться и смеяться? Думал ли отец, что мог прожить с нами именно такую жизнь, если бы нашел в себе силы? Если бы не родился с недугом, забравшим у него то, чем наградила судьба?
Глубоко вздохнув, я перевожу взгляд на блины, довольно аппетитно смотрящиеся в тарелке. Я не ел их почти двадцать лет. Не потому что мне не нравится их вкус, а потому что они каждый раз напоминают мне о моем другом отце. О том, кто, несмотря на свое равнодушие, отдавал свою порцию мне.
Жаль, что я не смог достучаться до Игната и вытянуть его из тьмы. Не смог объяснить отцу, что не все потерянно. Тогда мы упустили шанс стать настоящей семьей. Но, по крайней мере, покойный научил меня кое-чему: отдавать свою порцию блинчиков детям.
Вивиен
Сегодня обыденная тишина в библиотеке странным образом напрягает меня. Я давно привыкла к тому, что покой вокруг нарушает лишь звук перелистываемых страниц или клацанье клавиш. Они напоминают мне о том, что идет рабочий процесс и кругом пульсирует жизнь. Но сейчас всё это никак не смещает ощущение, будто я нахожусь на кладбище.
Я расставляю книги на полках, отложив в сторону те, которые неплохо было бы отдать на реставрацию. Они слишком старые, но очень ценные и имеют право на вторую жизнь. Чувствуя холод, пробирающийся сквозь толстовку, глажу себя по предплечьям и периодически смотрю на Валериана. Неужели он не мерзнет в одной футболке? Точно Призрак.
Власов сосредоточен на работе и не отрывает взгляда от бумаг перед собой. Сегодня мужчина не проронил ни единого слова и не поздоровался со мной утром. Лишь незаметно кивнул, не посмотрев в мою сторону. А днем даже не сказал, что уходит на обед. Обычно он всегда предупреждал меня об этом, к чему я уже привыкла. Поэтому его отстраненность кажется мне немного непривычной и вызывает неловкость. Неужели всё из-за того, что произошло между нами вчера?
Вернув свое внимание к стеллажу, я прокручиваю в голове воспоминание, пробуждающее мурашки во всем теле. Моя щека начинает гореть, словно Валериан вновь к ней прижимается, гладит. Мне приходится зажмурить глаза, чтобы отогнать этот момент. Но он не исчезает. Наоборот, меня поглощает то, от чего я пыталась убежать. Сердце сжимается, и каждый его стук звучит громче предыдущего.
Я накрываю ладонью грудную клетку и сжимаю толстовку в кулаке. Делаю глубокий вздох и дрожащими руками продолжаю расставлять книги на полке. Это немного отвлекает меня, но на время, пока мой взгляд не падает на конфетницу. В ней полно сладкого, как и всегда. Есть даже леденцы в виде сердца на полочке. Я попробовала один еще утром. И, возможно, мне это показалось, но в тот момент я на долю секунды поймала на себе взгляд Призрака. Или нет...
Вечером, когда рабочий день подходит к концу, мне приходится заговорить с Валерианом. Я встаю напротив него и кладу на стол список книг, которые выделила для городской библиотеки.
— Вы проверите список? — интересуюсь я, нервно загибая себе пальцы.
— Да, — отвечает мужчина, не удосуживаясь взглянуть на меня. — Утром получите его обратно.
Я привыкла к холодному тону Власова, но не думала, что он способен стать таким ледяным. Словно в нем присутствуют нотки грубости, которых я раньше не слышала.
— Но вы обычно сразу проверяете, — вполголоса говорю я.
— Я занят, Вивиен, поэтому проверю утром. Вы можете идти домой.
Мне хочется сказать ему кое-что еще. Поблагодарить за леденцы и задержаться еще на минутку. Но разум твердит, что лучше не делать этого. Я могу сильно пожалеть, если останусь сейчас с ним. А вдруг Валериан меня прогонит? Такого унижения я не стерплю. Это разобьет мне сердце.
— До завтра, — выдыхаю я, решив побыстрее сбежать из библиотеки.
Забрав пуховик и рюкзак, я покидаю замок. Во дворе меня уже ждет минивэн. К счастью, мне удается совладать с собой и сесть в него. Но мое сердце не унимается даже по пути домой. Оно грохочет в груди, явно протестуя и приказывая вернуться. Просто сесть рядом с Призраком и взглянуть в глаза. Или положить голову ему на плечо.
Как же это ужасно...
Я не могу поверить, что у меня настолько слабое сердце. Оно готово поддаться этому мужчине и затуманить мне разум. Оно уже жаждет того, от кого стоит держаться на расстоянии. Оно как враг, способный предать в любую секунду. И я ничего не могу с этим поделать.
Сердце — это единственный предатель, которого невозможно не простить. Любить — его право. Разбиться — наказание.
Из-за борьбы с самой собой я даже не замечаю, как оказываюсь рядом с домом. Лишь только когда боец открывает для меня дверь, я прихожу в себя и, поблагодарив его, выхожу из минивэна.
Поднимаясь по лестнице, я останавливаюсь на пятой ступеньке, застав у своей двери Дениса, одетого в деловой серый костюм. Новый сосед стучит в мою дверь и ждет, пока я ему открою.
— Добрый вечер, — здороваюсь я, привлекая к себе его внимание.
Романов поворачивает голову в мою сторону и удивленно вскидывает брови.
— Вивиен! — На его губах появляется широкая улыбка. — Простите. Я решил, что вы уже вернулись с работы. Добрый вечер.
— Вы чего-то хотели? — Я не отрываю от него взгляда, пока ищу в сумке ключи.
— Знаете, у меня появилось два билета в театр. Хотел пригласить вас пойти со мной.
— О! Неожиданно. — Мне приходится быстрее думать, чтобы найти причину отказать ему. Но в голову не приходит ничего толкового.
— Надеюсь, вы не против провести вечер вне дома? — Денис щурится, пригвоздив меня к месту цепким взглядом. Блеск в его голубых глазах будит во мне страх, который медленно ползет по позвоночнику и достигает затылка.
— К сожалению, я не могу пойти с вами, — прочистив горло, говорю я.
Мужчина стоит между мной и дверью, что не на шутку тревожит меня. Я хочу попасть к себе, но не смогу, если он не отойдет в сторону. И, кажется, Романов не собирается этого делать.
— Почему?
Думай, Вивиен! Думай!
— Мой молодой человек будет против, — говорю я первое, что приходит в голову. Пусть это и ложь, но вполне действенная. В такие моменты может спасти только несуществующий парень.
Вообще, я считаю, что воображаемые мужчины самые лучшие. Они никогда не обижают и готовы свернуть ради нас горы. А еще идеальны в постели и умеют такое, что… Впрочем, это сейчас неважно.
— Молодой человек? — переспрашивает сосед. — Ирен говорила мне, что вы свободны. Именно поэтому я решил заглянуть к вам.
— А Ирен не знает еще, — тут же говорю я.
— Понятно. — Денис разочарованно вздыхает, но не сводит с меня глаз и делает шаг в мою сторону. — Давно вы встречаетесь?