— Виви, — хриплый шепот путает мои мысли. — Я могу прийти к вам сегодня?
— З-зачем?
— Сказать правду или солгать?
— Солгите, — почему-то говорю я.
— Мне вдруг захотелось зеленого чая. Того, что вы заварили в прошлый раз.
Я не думаю, что это хорошая идея. Внутренний голос требует не позволять ему переступать порог моей квартиры. Сейчас это слишком рискованно, учитывая, что я нахожусь на грани зарождения сильнейшей привязанности к нему. Боюсь, наши встречи дадут резкий толчок чувствам, которых стоит остерегаться. Если полюблю его, то потеряю себя. Можно будет забыть о здравом смысле. Я просто растворюсь в человеке. Знаю, что не смогу иначе.
— Это плохая идея, — сглотнув слюну, говорю я. — Вам не стоит заглядывать ко мне.
— Полчаса. — Валериан вытаскивает руку из кармана и тянется к моему лицу. Я замечаю, как дрожат его пальцы, когда он останавливается в сантиметре от моей щеки. Это выглядит так, словно ему сложно контролировать себя. — Я прошу только полчаса. Полчаса.
— Валериан… я не могу.
— Двадцать минут.
Я запрокидываю голову назад и сталкиваюсь с цепким взглядом мужчины. В серо-зеленых глазах нет равнодушия. Только тоска. Он чувствует это? Или эта эмоция не касается его сердца? Зато она касается моего.
— Хорошо, — шепчу я, сдавшись себе и ему.
Дура.
***
Валериан
— Почему вы не сообщили мне об этом ранее? — с нотками упрёка в голосе спрашивает Самсон.
Я поделился с психологом тем, что происходило со мной в последнее время. Описал все свои чувства и рассказал, какие мысли мне приходят в голову рядом с Вивиен. Утаил только то, что посещаю девушку по ночам и наблюдаю за ней, словно маньяк.
— Потому что ранее с этим не возникало проблем. — Я сжимаю кулаки, чувствуя дрожь в руках, которая началась еще вчера, но никак не отпускает меня. — Мне нужно сильнодействующее седативное средство.
— Я могу назначить вам его. Но для начала объясните мне, что именно вы чувствуете, — просит психолог.
— Слишком много. Я чувствую слишком много и сразу. Мне сложно справиться с этим и еще сложнее контролировать себя, — ровным тоном говорю я, но в моем голосе присутствует хрипота. — К тому же я не спал четыре дня.
— Вы пробовали держаться подальше от этой девушки?
— Да. Как видите, у этого есть последствия, — сухо бросаю я.
— Вас пугает то, что вы хотите причинить ей боль?
— Я не просто хочу причинить ей боль. Я представляю, как это делаю. Меня постоянно посещают мысли, которые точно напугали бы её. Впрочем, как и любого другого человека.
Я слышу, как Самсон делает запись в блокноте и жду, пока он закончит.
— Вы говорили мне, что женщина, которая причиняла вам физическую боль, часто признавалась в любви. Она таким образом выражала свои чувства к вам, — напоминает мне мужчина.
— Хотите сказать, что я подсознательно хочу проявить свои чувства к девушке через боль? — догадываюсь я.
— Возможно.
— Резонно.
Тая пыталась убедить меня, что любовь — это боль. Женщина хотела, чтобы я поверил, что её действия — это проявление неземных чувств, на которые способны не все. Обо мне она говорила, что я особенный и создан для искусства. Однако в каждом её слове я улавливал ложь. И самое интересное, что художница лгала не мне, а себе. Не принимала того факта, что, выдавая желаемое за действительное, нельзя изменить реальность.
— Вы пытались проявить свои чувства к девушке иными способами? — спрашивает Самсон.
— Да, — коротко отвечаю я.
— Какими, если не секрет?
— Секрет, — резко говорю, не желая делиться лишней информацией о Вивиен.
— Хорошо, — понимающе произносит психолог. — Тогда скажите, что вы ощущаете в моменты, когда проявляете к ней чувства?
— Её радость греет меня изнутри и снаружи. Напоминает одеяло, которым укутывают мое сердце и тело.
Виви как солнце, поддерживающее во мне жизнь. Каждый лучик, сверкающий в её глазах, напоминает мне о том, что я жив. Рядом с ней во мне появляется нечто настоящее и цветущее. То, что заставляет монстра выйти на свет и взвыть от боли. Но не потому, что он страдает физически. Просто теперь ему известно, что его сердце тоже умеет чувствовать. И к этому еще предстоит привыкнуть.
— Вы говорили с девушкой о своих чувствах к ней? — интересуется Самсон, сделав перерыв в несколько секунд, чтобы заполнить блокнот очередной записью.
— Нет.
— Причина?
— Не хочу спугнуть её. К тому же будет неправильно, если я признаюсь ей в чувствах, а потом перестану контактировать с ней. У меня нет в планах строить отношения. Единственное, что мне нужно, это способ, который поможет держаться от неё подальше.
Виви не нужен такой мужчина, как я. Мне не стать для неё тихой гаванью и щитом. Разве что обузой на хрупких женских плечах.
— Почему вы не хотите строить отношения?
— Потому что я психически нездоровый мужчина, который может испортить ей жизнь. — В принципе, уже начал портить, но она пока об этом не знает. — Именно поэтому мне нужно седативное.
— Вы не в праве решать за кого-то, Валериан, — ровным тоном произносит Самсон. — Вам стоит признаться девушке в чувствах и рассказать о ваших проблемах. Дальше дело за ней. Она и только она решает, как ей поступить.
— По-вашему, я забираю у неё право выбора?
— Именно.
Интересно.
— Я рассказал ей о том, что у меня алекситимия, — сообщаю мужчине, выпрямившись на диване.
— Как она это восприняла?
— Спокойно.
— Вы сделали первый шаг. Теперь дайте и ей возможность шагнуть навстречу или остановиться.
Как бы Вивиен не сделала шаг назад. В любом случае, я её не оставлю. Буду рядом издалека.
***
Вивиен
— Дура, — уже битый час ною я в подушку, зарывшись в неё лицом. Будь она каменной, начала бы биться о неё головой, чтобы хоть как-то отвлечься от того, что натворила. — Зачем? Почему? — вздыхаю, повернувшись на спину и уставившись в потолок гостиной.
Я позволила Валериану заглянуть ко мне на двадцать минут. Не справилась с собой из-за тоски в глазах мужчины. Он выглядел так, словно его нужно было спасать. И кто же это сделает, если не я? Тоже мне героиня. Скорее легкая добыча для любого психа.
Стук в дверь заставляет меня резко вскочить с дивана. Я бегу к двери и, посмотрев в глазок, открываю её.
— Добрый вечер, — здоровается Валериан, поймав меня в ловушку своего пристального взгляда.
— Добрый, — глухим голосом отвечаю я и тут же прочищаю горло. — Входите.
Пропустив мужчину в квартиру, я запираю за ним дверь. Он сразу проходит на кухню и расстёгивает спортивную безрукавку, покрытую снегом на плечах. Я следую за ним и замечаю, как мужчина достает из внутреннего кармана книгу. Остановившись, передаёт её мне.
— На этот раз детектив, — говорит так, словно собирается продолжить дарить мне книги.
— Благодарю. — Я неуверенно принимаю подарок и хочу отойти от него, но Валериан хватает меня за запястье и вкладывает в ладонь леденцы на палочках. На этот раз не сердечки, а арбузики.
— На самом деле я пошутила, когда говорила, что не впущу вас к себе без сладкого, — улыбнувшись, шепчу я.
— Я бы не смог прийти с пустыми руками. К тому же после того, как напросился к вам в гости. — Власов опускается на стул и проводит ладонью по лицу. Цвет его кожи выглядит слегка тусклым, а под глазами образовались тёмные круги. Даже губы посинели.
Валериан скидывает с головы капюшон, и я замечаю, что в его волосах есть снежинки, ещё не успевшие растаять. Уши красные, как и верхние скулы, словно он долгое пробыл на холоде.
Незамедлительно включив газ под чайником, я убираю книгу и леденцы в сторону. Быстро иду в свою комнату и достаю из шкафа свежее полотенце, а затем возвращаюсь к гостю.
— Вам нужно высушить голову, — говорю я Власову, который выглядит хуже призрака.