— Но ты стоишь тут без футболки. Что, если заболеешь? — с тревогой в голосе спрашивает конфетка.
— Это неважно.
— Важно. Для меня важно. — Вивиен накрывает ладонью мою щеку и вынуждает посмотреть ей в глаза. — Ты расскажешь мне обо всём? Когда будешь готов, расскажешь?
Я слабо киваю ей и укладываю в кровать. Возможно, мне стоило поставить условие. Например, сказать, что открою всего себя, только если она выйдет за меня замуж. Станет моей до конца наших дней. Но это эгоистично. И так поступил бы Игнат, значит, мне нельзя. Значит, это неправильно.
— Спать? — спрашивает Виви, слегка улыбнувшись.
— Спать. — Я ложусь рядом с ней и, стянув с неё футболку, крепко обнимаю. Её всё ещё смущает нагота, но она не пытается спрятаться от меня. — Что-то ещё болит? — интересуюсь, поглаживая раненную руку.
— Нет. — Вивиен закидывает ногу на мой торс и поудобнее устраивается на моей груди. Вся моя. Чёрт. Придётся постараться, чтобы не сорваться ночью. А после произошедшего между нами сегодня это будет ещё сложнее.
Глава 20.
«…НО ЕСТЬ В НЕЙ МРАК И ПУСТОТА…»
Валериан (21 год)
Я стискиваю челюсть, когда скальпель скользит по моей паховой области, вырисовывая узоры, которые совсем меня не впечатляют. Каждый раз, когда острие впивается в кожу, я сжимаю кулаки и вздрагиваю. Дергаюсь в попытке освободиться, но всё тщетно. Меня приковали ремнями к плоской поверхности стола, где всё это и происходит. Причина тому, что в прошлый раз я чуть не убил Таю, отшвырнув ее от себя из-за резкой и невыносимой боли. К сожалению, художница не умерла, и пытки продолжились.
— Ш-ш-ш, любимый, — шипит женщина, когда дергаюсь в очередной раз. — Скоро я закончу, и мы перейдем к спине и ягодицам. А затем... — Она проводит языком по моему вялому члену и берет его в рот. Из её горла вырывается стон наслаждения.
Обычно мысль, что я причиню ей боль, возбуждает меня. Но не сегодня. В моей темной реальности я проецирую бой с Демьяном. Пока Тая занимается искусством, я считаю минуты до момента, когда смогу выбраться отсюда. Мне нужно узнать, что с моим братом. Ему должны были оказать своевременную медицинскую помощь, чтобы он выжил. Если этого не сделали, то план по спасению нас обоих не сработал.
— Твои мысли заняты чем-то другим? — интересуется женщина, продолжая вбирать в рот мой член. Но ей не удается сделать так, чтобы он встал.
— Ты закончила узор? — равнодушно спрашиваю я.
— Да.
— Освободи меня.
— Так спешишь трахнуть меня?
— Возможно.
— Вылижи мою киску, — просит Тая, освобождая мою руку от ремня. — Я хочу почувствовать на себе твой язык.
— Для начала освободи меня, — холодно бросаю я.
— Как прикажешь, любимый.
Ремень на моей шее исчезает, и я сажусь на столе. Не дожидаясь, когда женщина освободит второе мое запястье, хватаю её за горло и притягиваю к себе. Сжав его, слышу, как она давится воздухом.
— А теперь слушай меня внимательно, — равнодушно шепчу ей на ухо. — Ты не заслужила того, чтобы я лизал твою киску. Больше не проси об этом. И еще кое-что. Попытаешься сесть мне на лицо, когда я прикован, тебе будет очень плохо. Я укушу тебя и оторву кусок от твоего клитора. Будет очень больно. Намного больнее, чем мне. Ты меня поняла?
— Д-да, — дрожащим голосом отвечает Тая.
— Уходи. — Я бросаю её на пол. — Секса сегодня не будет. Я не в настроении. Посмеешь пожаловаться Игнату, вырву твое грязное сердце.
До моих ушей доносится звук быстрых шагов. Женщина покидает комнату, оставляя после себя довольно отвратительный шлейф. Как только дверь за ней закрывается, я спрыгиваю со стола и ищу свою одежду. Нащупав штаны на полу, быстро натягиваю их, не обращая внимание на зудящую боль в паху.
Не занимая себя поисками футболки, я выхожу из спальни, и меня тут же хватают за локти бойцы, чтобы проводить до своей комнаты. Спросить у них, в каком состоянии Демьян, я не могу. Приходится думать над тем, как узнать о брате безопасным для всех способом.
Пока я иду, по ногам скатывается кровь, а материал штанов намокает, прилипая к моей коже. Мне некомфортно, но приходится смириться.
Мы доходим до середины коридора, когда я слышу звук приближающихся шагов отца. Обычно он не приходит в это крыло после того, как меня и моих братьев распределили по спальням, где нас ждут клиентки. Но сегодня, видимо, решил сделать исключение. Не просто так.
— Валериан! — Его веселый голос настораживает меня с первых секунд. — Как много крови, — озадаченно говорит Игнат, остановившись в шаге от меня.
С Демьяном что-то случилось, иначе он бы не был так рад.
— Нравится зрелище? — интересуюсь я. — Можешь сделать фото и смотреть на него постоянно.
— Я не из тех людей, кто хранит фотографии своих детей.
— Ты в принципе не из людей, — сухо бросаю я. — Как и я, отец. Все еще не хочешь покинуть замок?
— Пытаешься испортить мне настроение?
— А тебе знакомо, что это такое?
Все его эмоции — это игра. Он пытается показать окружающим то, чего не чувствует. По крайней мере, я подозреваю, что это так. Однако хорошая актерская игра, за которой прячется его монстр, не показывает миру настоящего Игната Власова.
— Стоило бы отправить тебя в подвал, но я не стану этого делать. Сегодня ты победитель. Выиграл такой важный бой.
— Ждешь, что я буду прыгать от радости? Я этого не умею. Лучше скажи, зачем ты остановил бой? Кто-то заплатил тебе?
— Одна из клиенток Демьяна. Видимо, она находит его член весьма особенным. Но мне придется огорчить Виноградникову. Полчаса назад у Демьяна остановилось сердце…
Я ничего не слышу, потому что в моей голове что-то разбивается. Алгоритм, состоящий из ячеек, рушится. Однажды, когда мама бросила нас с Игнатом, из таблицы исчезли имена моих родителей, и их место заняло имя брата. Но сейчас всё иначе. Я впервые чувствую боль сердцем. Глубокую, эмоциональную боль. Слишком ярко. Мозг не выдерживает, и происходит нечто непонятное. Всё стирается. Каждое воспоминание исчезает, и я не могу поймать ни одно из них.
Глава 21.
«…В ПУЧИНЕ БЛЕКЛОЙ УТОПАЮ…»
Аурелия
8 февраля. 00:33.
Ощущение крепкого тела, к которому меня прижимают, и невесомости медленно проникают в мой разум сквозь сон. Я зеваю, прикрывая рот ладонью, и прячу лицо в изгибе шеи мужа. Только он может нести меня куда-то ночью, украв из нашей постели.
— Самаэль, — сонно произношу я, вспоминая о том, что сын может остаться один в комнате.
— Он с близнецами, — низким голосом отвечает Демьян.
Открыв глаза, я протираю их пальцами и смотрю на пустующий коридор. Заметив, что бойцов нигде нет, запрокидываю голову и встречаюсь с ласковым взглядом мужа. Все еще... Мое сердце все еще болит от любви к нему. Безумной привязанности. Боже, я одержима каждым мгновением, проведенным с ним.
— С днем рождения, Релли, — шепчет он, улыбаясь уголком губ.
— Спасибо. — Я улыбаюсь ему в ответ и зачарованно смотрю на мужа.
Мне совсем не хочется праздновать свой день рождения, потому что я постоянно думаю о том, что Демьян избегает своих именин. Это его боль, и я её тоже чувствую, как и он мою. Переживаю все, что переживает мой мужчина. Порой мне хочется сказать ему об этом. Но тяжести на его сердце слишком много. К чему добавлять еще?
Муж выносит меня из замка и идет в сторону ворот. Я не задаю вопросов, куда мы и зачем, просто наслаждаюсь моментом. Сейчас не имеют значения подарки и сюрпризы. Время, проведенное вместе, стало для нас куда ценнее всего остального.
Когда мы оказываемся в заснеженном лесу рядом с замком, я замечаю недалеко костер. Приглядевшись, вижу рядом с ним Амарока и прыгающую Чейзи. Возле них стоит большая палатка, наталкивающая меня на мысль, что ночь мы проведем в ней. Это то, что нам обоим нужно.
— Здесь прекрасно. — Я целую мужа в щечку и провожу по ней кончиком носа.