— Тебе будет легко с ними. Они любят время от времени побесить друг друга, но исключительно в развлекательных целях. Особенно близнецы.
Я отстраняюсь от мужчины и беру его ладонь в руки. Незаметно для себя начинаю играть с пальцами.
— Кстати, кто из вас решил завести белку? — интересуюсь я.
— Демьян. Он привез Амарока и Чейзи из Черного леса.
— Он и собаку нашел в лесу?
— Собаку? — Валериан выпускает смешок и улыбается. Мы оба замираем, когда это происходит. Мои брови взлетают вверх от удивления. Это столь же неожиданно, как если бы в Умбре пошел черный снег.
— Ты… — Я пытаюсь подобрать слова, но не выходит. В итоге мирюсь с этим и просто хлопаю глазами, прокручивая в памяти один и тот же момент. Перематываю его назад, как любимую сцену из фильма, чтобы посмотреть её вновь.
— Весьма неожиданно, — ровным тоном произносит мужчина. Он выглядит так, словно анализирует ситуацию в своей голове.
— Ты очень красивый, когда улыбаешься, — выдаю я, озадаченно разглядывая его.
— Когда я репетировал улыбку, это выглядело весьма пугающе.
— Искренняя улыбка отличается от той, что ты пытаешься натянуть на себя.
— Хм. — Власов хмурится и словно продолжает что-то для себя понимать. — Видимо, ты права.
— Кстати, что тебя развесило?
— То, что ты приняла волка за собаку.
— Волка? — Сегодня что, шоковая терапия? — Вы завели волка?
— Амарок довольно дружелюбный, — совершенно спокойно сообщает мне Валериан.
— Дружелюбный? — Какие еще сюрпризы меня ждут? Завтра я узнаю, что у них в саду прячется жираф? Удивительная семья.
— Да. Тебе не о чем беспокоиться. Обычно он никого не беспокоит.
— Не сомневаюсь. — Зачем хищнику кого-то беспокоить? Волк в два счета может разорвать любого.
— Кажется, тебе нужно время, чтобы свыкнуться с этим, — догадывается мужчина.
— О! Мне понадобится много времени, родной. Я еще не сталкивалась с подобным.
— Все бывает впервые.
И в самом деле. Но что-то мне подсказывает, что этих «впервые» рядом с Власовыми будет очень много.
Глава 24.
«…И ВИЖУ РАДУГУ ВО СНЕ…»
Валериан
8 марта. 13:49.
— Что вы будете делать, если, узнав всю правду, ваша девушка откажется от этих отношений? — с нескрываемым интересом спрашивает Самсон.
— Запру её в замке, — не раздумывая, отвечаю я.
Отпустить Вивиен я не смогу. Мои попытки держаться от нее на расстоянии не увенчались успехом. Потому я не вижу смысла в расставании. Она сможет избавиться от меня, только если убьет. Но моя конфетка не сможет этого сделать, поэтому единственное, что ей остается — смириться с тем, что её жизнь принадлежит мне.
— Вы не думаете, что это несправедливо по отношению к ней? — в голосе психолога появляются нотки настороженности.
— Не думаю. Я дам ей все, что она пожелает, но не свободу от себя.
— Даже если это будет причинять ей боль?
— Да.
Самсон глубоко вздыхает и делает запись, но, судя по звуку, перечеркивает все, что написал в своем блокноте. Скорее всего, мужчина озадачен моим ответом.
— Вы знаете, что такое глубокая душевная боль, Валериан?
— Знаю. Чувствовал её как-то раз. — В моей памяти всплывает тот день, когда я думал, что убил Демьяна. Плохое воспоминание, разрушающее мои алгоритмы. Оно словно вирус живет в моей голове.
— И вы бы смогли смотреть, как ваша половинка испытывает то же самое?
— Я сделаю все, чтобы она не испытывала ее, — нахожу единственный верный ответ.
— То есть не смогли бы?
— Я не смогу дать вам точный ответ на этот вопрос. Но если сложить воедино все ситуации, в которых мы до сих пор оказывались, то вероятность того, что я запру девушку рядом с собой, довольно велика.
— Подобная ситуация может привести к стокгольмскому синдрому. Вы ведь прекрасно осведомлены об этом?
— Естественно.
— Предполагаю, что этого вы и будете добиваться, если девушка решит прекратить ваши отношения? — догадывается психолог.
— Верно.
— И, по-вашему, это правильно?
— Более чем.
— Учитывая, что вы прекрасно знаете, как воздействовать на человека, чтобы пошатнуть его психическое состояние, это будет очень несправедливо по отношению к вашей даме. Вы можете свести её с ума и довести до такого состояния, что она превратится в овощ.
— С ней этого не произойдет, — твердо говорю я.
— Почему вы так уверены в этом? — интересуется мужчина.
— Как я уже сказал, я сделаю для неё всё. Подарю любящую семью и окружу заботой.
— Если рядом не тот человек, то даже звезда с неба не станет иметь никакого значения. В вопросах отношений разум проигрывает чувствам. Даже если девушка будет уверена, что вы бросите к её ногам весь мир, она может оттолкнуть вас. Женщины устроены иначе.
— Вы правы. Женщины устроены иначе. — Я наклоняюсь вперед и кручу в руке трость. — Именно поэтому я не собираюсь бросать к её ногам мир. Я сделаю ее своим миром. Хотя она уже таковой является.
— Как вы считаете, Валериан, вы любите ее или одержимы ею?
— А разве это не одно и тоже?
— Нет, — отрезает Самсон.
— Я одержим любовью к ней и её любовью ко мне.
Психолог выпускает усмешку, указывающую на его растерянность.
— Мне бы очень хотелось поговорить с вашей девушкой и убедиться в том, что с её психологическим состоянием все в порядке.
— Считаете, что я уже свел её с ума?
— Вы прекрасно знаете, что подобное возможно, — спокойно говорит он. — Хочу напомнить вам, что вы не желали становиться похожим на своего отца.
— Я и в правду не такой, как Игнат. Отец отпустил Аву и довел себя до того состояния, которое привело к нашим пыткам. Я такой ошибки не совершу, — произношу холодным тоном. — Не буду стоять на балконе по вечерам и ждать, когда моя женщина вернется.
Я не Игнат Власов. И как бы сильно мы не были похожи, между нами есть разница. Я еще хуже него и знаю, что способен на поступки похуже тех, что совершал отец.
— В первое время, когда мы только познакомились, я понимал, что должен держаться от нее подальше. Хотел отпустить, — напоминаю психологу.
— Но вы не смогли, — вспоминает Самсон.
— Было поздно отпускать. С самой первой нашей встречи было уже поздно. Но я не сразу это понял.
Я уже был помешан на Виви, услышал ее аромат в парке. А с тех пор, как она появилась в замке, одержимость ею полностью поглотила мой разум. Еще до того, как я понял, что девушка вызывает у меня эмоции, заставляет чувствовать.
— Мне казалось, интерес к ней проснулся из-за того, что рядом с ней я ощущаю себя живым, — продолжаю я.
— Это не так? — спрашивает психолог.
— Нет. Интерес появился в тот день, когда я еще не мог видеть. Только почувствовать исходящий от неё аромат. Словно я уже тогда понял, что мне нужно найти ее. И я искал.
— Это и есть одержимость, Валериан.
— Тогда это самое прекрасное чувство в этом проклятом мире.
Кажется, Бог создал что-то воистину прекрасное. Нечто большее, чем любовь, но в то же время грешное и убивающее.
***
Я спускаюсь в кухню после терапии, чтобы взять немного сладостей для Виви и поехать к ней. Как бы сильно Самсон не старался объяснить мне, что я должен дать девушке выбор, у меня не возникло желания это делать. Но я уверен, что в ближайшем будущем психолог еще не раз поднимет вопрос, чтобы привести меня к правильному решению.
— Валериан, ты уходишь? — спрашивает Аурелия, как только я вхожу в столовую.
— Да, — отвечаю невестке и слышу бормотание Самаэля. — Тебе что-то нужно? — интересуюсь, пока не ушел.