Тело Виви врезается в мое, и я крепко обнимаю её, игнорируя боль все еще заживающих ран. Зарывшись лицом в длинных волосах девушки, глубоко вдыхаю её аромат. За эти дни он ослаб, и мне казалось, что я вновь становлюсь мертвецом без него.
Моя женщина. Моя женщина. Я буквально не живу без неё. Чертов ад! Она мое небо над головой. Без Вивиен нет рассветов и закатов. Нет природы и стихий. Ничего нет. Без неё нет меня. И даже библиотека становится чужой.
— Конфетка, — шепчу я, целуя лицо Виви. Чувствуя на губах тепло ее кожи.
— Родной. — Она обвивает руками мою шею и прижимается своими губами к моим. Мягкое тело дрожит в моих руках. Ее глаза открыты, и в них стоят слезы.
Будь я проклят, если не готов похоронить себя в ее глазах. Подарить душу этой девушке. Душу, которую она во мне взрастила. Сделала меня — пустую оболочку — человеком. Она словно создала меня заново. Меня — монстра, отличающегося своим равнодушием к окружающему миру и людям.
— Я очень сильно по тебе скучала, — всхлипывает Вивиен.
— Ты не представляешь, что творилось со мной. — Я подхватываю Виви за ягодицы и несу к столу. Посадив её на край, раздвигаю ноги девушки и устраиваюсь между ними.
— Кровь? — взволнованно произносит она, когда видит пятна на футболке. — Откуда взялась кровь?
— Неважно, — сухо бросаю я, пытаясь поцеловать её, но конфетка не позволяет мне этого.
Вивиен судорожно поднимает мою футболку и стягивает ее с меня. Увидев шрамы, удивленно вскидывает брови.
— Что это, Валериан?
Я скрыл от неё новость о своем ранении, чтобы она не переживала. Но теперь придется рассказать обо всем. Все равно я собирался поговорить с ней. У нас есть что обсудить. И я больше не хочу скрывать наши отношения. Сегодня эта девушка не выйдет из этого замка. Она моя до последнего вздоха, черт возьми.
— Я попал в небольшую ловушку, — ровным тоном объясняю ей. — Но это не так серьезно, как кажется. Со мной все хорошо.
— Я причина тебе боль. — Виви пытается спрыгнуть со стола, бегая взглядом по библиотеке. — Ты истекаешь кровью.
— Нет, — рычу, задерживая конфетку и прижимаясь к её лбу своим. — Не сейчас. Прошу. Только не сейчас. Ты нужна мне.
Вивиен вздрагивает после моих слов и теряется на мгновение. Воспользовавшись этим, я снимаю её очки и убираю их в сторону. Хочу поцеловать девушку, но как назло в кармане начинает вибрировать мобильный. Раздраженно вздохнув, я достаю его и отвечаю на звонок. Это может быть важно. Сейчас все важно.
— Поймали Фралова, — раздается голос Исаака. — Демьян спустил его вниз. Ты идешь?
— Сейчас приду, — холодно говорю я, прежде чем прервать связь.
Фралов Роман — организатор Лудуса. Именно он подстегнул остальных возобновить игру. У него имелись свои личные счеты с Демьяном. И сейчас мне нужно было присоединиться к брату, пока он будет пытать ублюдка.
— Мне нужно помочь Демьяну. Но я вернусь, — шепчу в губы Виви, оставляя на них легкий поцелуй. — Ты будешь ждать меня. Ясно?
— Да. — Её взгляд все еще прикован к моим ранам.
— Со мной все нормально, конфетка. — Я отстраняюсь и натягиваю футболку. — Скоро буду.
Вивиен слегка кивает мне, и я покидаю библиотеку. Последнее, что вижу — это тоску в её глазах. Она странным образом поселяется в моей груди, как яркое воспоминание. По коже бегут мурашки. Но я не придаю этому значения и быстрым шагом направляюсь к брату.
***
Вивиен
После ухода Валериана в моей груди появляется странное предчувствие. Я ощущаю себя в подвешенном состоянии, хотя для этого нет причин. Но тревога в сердце слегка оттесняет радость, вызванную встречей с Власовым.
Мы не виделись неделю, и за это время я словно вернулась в свой маленький, полный одиночества мир. Валериан писал мне и звонил, но я все равно чувствовала его отсутствие. Меня не покидал страх того, что короткая разлука может затянуться. Я привязалась к мужчине настолько, что начала до ужаса бояться жизни без него. Словно если он исчезнет, то вместе с ним исчезну и я.
Любовь к Призраку вышла на совершенно другой уровень. Она превратилась в живое существо, в зверя. Он впивался когтями в мою грудь, разрывая её все сильнее и сильнее. Требовал отдать все, будто во мне могло еще что-то остаться. Хотел поделить мое сердце надвое, чтобы убедиться в том, что даже внутри него живет только безумие, покорившееся безумцу. И я готова была доказать ему, что это так.
Валериан жил в каждой частичке меня. Прошло так мало времени с момента нашего знакомства, но я уже не видела себя без него. Разум кричал, что не любовь это вовсе. Такой любви не бывает. Просто мои травмы и одиночество привязали меня к нему. Моя слабость пожелала подчиниться его силе. Но в этой схватке всегда побеждало сердце. Оно, словно змей, задавало один единственный вопрос: «Кто решает, какой должна быть любовь: ты или чужой для тебя мир?». Я! Я решаю. Потому что это моя любовь. Мои чувства. Моя погибель.
Я возвращаюсь к работе, постоянно поглядывая на дверь. Жду, когда мужчина вернется и мы поговорим. Мне нужно знать, что именно произошло. Кто его ранил? Что вообще происходит у Власовых? Видимо, это что-то слишком личное, потому что новостные каналы молчат.
Проходят часы, но Валериан так и не появляется. Мне начинает казаться, что сегодня мы уже не встретимся. Но он ведь сказал, что скоро будет. Нужно просто подождать. Наверняка у него есть важные дела.
С тяжелым сердцем я перебираю книги, которые достала с полок. Потихоньку откладываю те, что нужно отправить в библиотеку, и натыкаюсь на… дневник? С интересом рассматриваю его со всех сторон. Он довольно старый и немного потрепан в нескольких местах. На коричневой обложке есть слегка размытая надпись, но мне удается её прочитать.
— Родочинская Валериа Викторовна, — произношу вслух.
Мне знакома эта фамилия. Я знаю историю Умбры и прекрасно помню, что Родочинские долгое время находились у власти. До того, как их сместили Власовы. Но что этот дневник делает в этом замке?
Озадаченная внезапной находкой, я разматываю нить и открываю дневник. Вижу внутри фотографию красивой рыжеволосой девушки, держащей на руках годовалого мальчика. Она улыбается ему, пока ребенок внимательно смотрит на неё. Малыш чем-то напоминает мне Валериана, что вызывает у меня улыбку на губах, а затем немного настораживает.
Я убираю фото в сторону и вздрагиваю, увидев первую строчку огромного текста.
«Моему любимому и единственному сыну Валериану…»
— Что? — Меня передергивает, и я тут же захлопываю дневник. По телу бегут мурашки, а температура в библиотеке резко падает.
Сыну Валериану? Сыну? Разве у Власовых не одна мать?
Я начинаю ходить из стороны в сторону, нервно покусывая губы. Достаю мобильный, чтобы позвонить Валериану, но останавливаю себя. Знает ли он об этом дневнике? Знает ли о том, кто его настоящая мать? А если нет?
Немного подумав, я убираю гаджет в карман и подхожу к рабочему столу. Открыв выдвижной ящик, прячу находку туда. Как только Власов вернется, я поговорю с ним. Начну издалека, чтобы убедиться, что новость не станет для него слишком внезапной.
Как только я отхожу от стола, во мне просыпается любопытство. Хочется достать дневник и прочитать его. Но я прислушиваюсь к разуму и не позволяю себе этого. Хочу вернуться к работе, но меня отвлекает Максим. Повар внезапно появляется в библиотеке, держа в руках поднос.
— Добрый день, Вивиен, — с улыбкой на губах здоровается мужчина.
— Добрый, — улыбаюсь в ответ. Появление этого мужчины всегда поднимает мне настроение. От него исходит какое-то тепло, которое передается мне.
— Как ваши дела? — Повар ставит поднос на стол.
— Все хорошо. Как вы? — интересуюсь я.
— Держимся, — шепчет он, явно намекая на суету в замке.
— Видимо, у Власовых сейчас много проблем, — с сожалением произношу я.