— Ему противопоказан стресс, — немного подумав, говорит психолог. — Валериан сейчас ребенок, и вам ни в коем случае нельзя наносить ему травмы. Хватает того, что ему придется смириться со своим настоящим возрастом.
— Это состояние пройдет? — уточняет Рагнар, встав рядом с моим рабочим столом и скрестив руки на груди.
— Будем надеяться, что пройдет. У него не было приступов год, и мы не знаем, чего именно ждать.— Самсон хмурится. — Тем более, что они участились.
Я откидываюсь на спинку кресла и нервно провожу ладонью по лицу.
— Он спрашивал, где наши родители, — сообщаю психологу и братьям.
Рагнар никак не реагирует, но близнецам явно не нравится эта информация.
— Скажи, что они умерли, — цедит Алан, впиваясь пальцами в подлокотник кожаного дивана.
— Вы забыли, о чем я сказал? — строго спрашивает Самсон, бросая на младшего укоризненный взгляд. — Никакого стресса.
— Тогда что нам делать? — мрачно спрашивает Исаак, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Привести к нему Аву?
— Как один из вариантов. — Мужчина пожимает плечами.
— Это глупо! — повышает голос Алан. — Мы не будем терпеть эту суку.
— Вам пора вырасти и столкнуться с некоторыми проблемами лицом к лицу, — совершенно спокойно произносит психолог.
Я прикрываю глаза и думаю о Валериане. Он не в том состоянии, чтобы я отказывал ему в чем-то. И ради него мы все пойдем на жертвы. Пусть это будет сложно и больно, но другого выхода нет.
— Валериан хочет видеть маму и папу, — грозно говорит Рагнар. — Значит, мы сделаем для этого всё, что сможем.
— Ч-е-ерт, — рычит младший. — Гребаное дерьмо. Что мы можем сделать? Воскресить Игната?
— Нет. Но мы попросим Аву побыть в нашей части замка, пока он в таком состоянии.
— Я убью её, как только увижу.
— Достаточно, — прерываю их диалог. — Мы потерпим Аву. Нам придется сделать это. Восьмилетний Валериан заслуживает прожить один идеальный день своего детства. Даже если ради этого нам придется сойти с ума. Я поднимаюсь на ноги. — Мне нужно поговорить с Авой.
— Мы пойдем с тобой.— Рагнар подходит к двери и распахивает её. Брат выходит из кабинета, а близнецы неохотно плетутся за ним.
— Вы справитесь, Демьян, — поддерживает меня Самсон, поправляя свои очки для зрения. — И этот идеальный день нужен не только Валериану.
— Я не нуждаюсь в этом, — рассерженно бросаю, понимая, что он имеет в виду.
— А тот десятилетний мальчик очень сильно в этом нуждается.
Мне не хватает терпения завершить этот разговор, и я спешу удалиться. По пути даю знак Церберу, чтобы он проводил психолога к Валериану. Брат сейчас сидит в теплице вместе с Аурелией, Юсейрой и детьми. Ему интересно наблюдать за своими племянниками. Но самое главное, сейчас он может смотреть на наши лица. Без масок, повязки и прочего.
Я вхожу в крыло Авы и уже слышу громкие голоса моих братьев и Даниса. Видимо, они успели нагрубить ей, а мужчина пытался образумить их.
— Если вам что-то нужно, то можно спокойно попросить об этом, — ворчит Авдеев. — Она все-таки ваша мать.
— Думаешь, нам не плевать на это? — фыркает Алан.
— Если это так, то что вы здесь делаете?
— У этого есть причина. — Я переступаю порог гостиной и сталкиваюсь взглядом с Данисом. Мужчина стоит перед моими братьями, загораживая собой Аву. Но женщина не прячется, а неодобрительно смотрит на нас.
— Какая? — спрашивает она, скользнув по мне взглядом.
— Ты должна пойти с нами и провести время с Валерианом, — равнодушно говорю ей. — Ты позаботишься о нем. Сделаешь вид, что любишь его своим черствым сердцем как самая настоящая мать. Не так, как делала это в детстве. Иначе.
— А если выкинешь какую-нибудь хрень, то я лично тебе шею сверну, — добавляет Рагнар.
Ава скрещивает руки на груди и обходит Даниса, чтобы встать напротив нас. В её глазах полно вопросов, но она не задает их.
— Значит, мои сыновья впервые заявились сюда только ради парня, который никем мне не является. — Женщина невесело ухмыляется. — Как сюарелистично.
— Не действуй мне на нервы, — рычу я, испепеляя её взглядом.
— Я и не пытаюсь. Просто хочу кое-что донести до вас. Вы же не думаете, что я помогу вам просто так? — Она надменно вскидывает бровь.
— Конечно не думали, — отвечает Исаак. — Ты, блять, не способна сделать что-то подобное по доброте душевной. У тебя и души-то нет. Похоронила её вместе со своей дочерью?
— Не смей! — В голубых глазах Авы вспыхивает огонь. Они блестят от боли и наполняются слезами. — Никогда не говори о моей дочери! Никогда!
— Что такое? Больно? — Старший сокращает расстояние между ними и хватает её за плечи. Данис дергается, чтобы защитить женщину, но останавливает себя. — А когда ты бросала нас, тебе не было больно?
Я прикрываю глаза и сжимаю кулаки. Моих братьев и так разрывает изнутри из-за неё. Но я уверен, что её ответы заставят их страдать еще сильнее.
— Не было, — цедит ему в лицо Ава. — Но я сожалею об этом. Я сожалею! — кричит она.
— Твои сожаления ничего не изменят! — срывает старший. — Посмотри, что с нами! Нас калечили, а тебя не было! Твою дочь убили на твоих глазах, и я сочувствую тебе. Мне действительно жаль ту Аву, которой пришлось пройти через это. Но я не могу понять, почему ты бросила нас. Только не говори, что поступила так из-за мужчины. Я не верю в это!
— Ты думаешь, только вы искалечены?! Женщина высвобождается из его хватки. — Я тоже прошла через ад! Вы, хотя бы, были друг у друга!
— Ты отвратительна, — хриплым голосом произносит Алан.
— Хватит. — Я открываю глаза и мрачно смотрю на Аву. — Скажи, чего ты хочешь, и идем с нами.
— Хочу спокойно навещать вас один раз в месяц, — шмыгнув носом, требует Ава.
— Договорились, — немного подумав, говорю я. — Собирайся. Ты идешь к Валериану.
***
— Почему у нас в замке живут волк и белка? — интересуется за обедом Валериан, бросая внимательный взгляд на животных.
Я оборачиваюсь и смотрю на Амарока и Чейзи. Они заняты своим обедом и не обращают на нас внимания.
— И я не понимаю, почему Амарок все еще не съел Чейзи, — добавляет брат.
Белка резко поднимает голову и буравит взглядом Валериана. Одна необдуманная фраза, брошенная им, и она уже записала его во враги.
— Они хорошо дружат между собой, — натянуто улыбаясь, отвечает Аурелия. — Зачем ему есть ее?
— Он ведь хищник. Такова его природа. — Валериан пожимает плечами и поворачивается к Аве, накладывающей ему в тарелку салат. Брат следит за ней, потому что ее забота для него непривычна. Она всегда его обделяла, а я не мог ничего с этим поделать. Возмещал холод матери своим вниманием. Просто чувствовал вину за неё.
— Будешь еще рыбы? — спрашивает у него женщина, играя роль хорошей матери.
— Нет, мам. Спасибо.
Я сжимаю в руке вилку и прикладываю все свои усилия, чтобы не согнуть её. Чувствую, как мой кулак накрывает нежная ладонь Релли, и смотрю на жену. Она показывает мне взглядом, что все хорошо. Это немного отвлекает и расслабляет.
— Возьми Сэмми, — шепчет, подталкивая ко мне стульчик для кормления, в котором сидит наш сын.
Взяв Самаэля на руки, я усаживаю его на свое колено. Он выглядит счастливым и широко улыбается мне. Я постоянно вижу в глазах Сэма столько доверия, что страх разочаровать сына очень сильно сказывается на моем внутреннем состоянии. Я боюсь оказаться плохим для него и для наших дочерей.
Совсем скоро я стану папой девочек. У нас с Релли родятся близняшки. Замок точно превратится в детский сад.
— Игнат тоже порой сажал тебя к себе за столом, — внезапно говорит Ава. — Ты тогда был совсем крохой.
Мне казалось, что я смогу не замечать её присутствия. Но не выходит. Каждое действие или слово этой женщины разрушает меня и моих братьев. Они с трудом терпят присутствие Авы. И если Валериан не разбирается в их эмоциях, то я отчетливо вижу боль в глазах каждого. Алану и вовсе приходится часто отворачиваться, потому что он пытается скрыть свои чувства.