— Согласен, — с полным ртом говорит Исаак.
У нас с Исааком нашлось кое-что общее. Мы оба любим вкусно поесть. За неделю моего пребывания в замке я постоянно оказывалась с ним на кухне. Мы, как два маленьких ребенка, ждали, чем сегодня нас удивит Максим. Затем принимались за дегустацию блюд.
— Будешь еще? Я беру с подноса очередную булку и протягиваю близнецу.
— Ты же знаешь, что буду. Он продолжает есть, словно получает от этого невероятное удовольствие.
Максим озадаченно смотрит на нас, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезают булочки. Зато его уже не удивляет то, что мы сидим на кухонном островке. Но в свою защиту хочу сказать, что все это начал Исаак. Это его идея — сидеть на столешнице. Еще и меня пристрастил к этому.
— Очкарик, ты пробовала яблочный штрудель, приготовленный Максимом? — интересуется Власов, цепляя меня плечом.
— Н-нет, — с трудом отвечаю я, пытаясь пережевать все, что находится во рту.
— О-о-о, это фантастика. Пальчики оближешь.
— Черт! Когда вы уже наедитесь?! — Алан входит на кухню и смотрит на нас как на идиотов. Его глаза так и кричат об этом.
— Никогда, — язвительно бросаю я.
— У них просто хороший аппетит, — улыбается Максим.
— Скоро они и тебя съедят, заправив каким-нибудь вареньем, — фыркает Алан.
— Клубничным, — подсказывает ему Исаак. — Оно очень вкусное.
— Только каннибалов в замке не хватало, — возмущается папа. — Так, оба слезли со столешницы и марш в столовую. Начинайте накрывать на стол.
— Ладно. Старший близнец спрыгивает со столешницы и следом аккуратно спускает меня.
В кухне начинается суматоха. Вся семья потихоньку собирается в столовой, заполняя её своими голосами и детским смехом. А я время от времени бросаю взгляд на братьев Власовых, чувствуя покалывание в груди. Особенно часто мое внимание привлекают Демьян и Рагнар.
Старшие братья с трепетом относятся к женам и детям. Смотрят на них с любовью и проявляют заботу. И в моей голове не укладывается кое-что. Я не понимаю, почему Валериан не такой. Почему он отказался от меня и детей? Просто ушел из замка и даже не интересуется нами. Возможно, дело в чувствах. Если между нами нет любви, то к чему заставлять себя находиться рядом со мной? Хотя любви нет только с его стороны. Мои чувства, как бы я ни старалась, невозможно выдернуть с корнем из сердца. Они засели так глубоко, словно слились в одно целое с моей душой.
— Вивиен, — зовет меня Максим, когда я застываю у стола, разглядывая Рагнара, играющего с Рафаэлем. Мужчина целует сына в обе щеки, слегка щекоча ребенка щетиной.
— Да, — прочистив горло, перевожу взгляд на папу и замечаю в его глазах сожаление.
— Садись за стол. Он отодвигает для меня стул, и как только я опускаюсь на него, целует в макушку. — Сегодня мы с тобой пойдем в мою пекарню. Если хочешь, зайдем в библиотеку.
— Хочу, — улыбаюсь ему.
За неделю, проведенную с Максимом, я узнала, что у него никогда не было детей. Его жена не могла забеременеть, а когда узнала, что муж изменил ей, повесилась. Отец рассказывал об этом с такой болью в голосе, что мне захотелось навсегда закрыть эту тему. Он был не из тех, кто отрицал своих ошибок. А я не приписывала себя к людям, которые напоминают о них. У каждого из нас есть и свои грехи. Не стоит забывать об этом.
Максим всю эту неделю старался узнать обо мне все. Начиная с самого детства и вплоть до дня нашей встречи. Единственное, о чем он не спрашивал, это Валериан. Папа даже не произносил его имени вслух, словно боялся причинить мне боль. Зато когда смотрел на меня, видел глубже, чем казалось бы.
— Я предупрежу безликих. Они поедут с вами, — говорит Демьян, услышав наш короткий диалог.
Максим слегка кивает ему, и начинает заполнять мою тарелку едой.
Я бросаю взгляд на Алана, когда он крадет из-под носа Исаака сэндвич, и улыбаюсь. Замечаю, как младший близнец поглядывает на пустующий стул. Кажется, это место Валериана. Меня начинает одолевать чувство вины.
Власовы скучают по Валериану, но из-за моего появления он больше не живет в замке. Наверное, если бы не дети, безопасность которых стоит на первом месте, я бы ушла. Просто, чтобы не разделять братьев. Потому что я часто вижу взгляды, брошенные на пустой стул, слегка отодвинутый назад. Словно здесь всегда ждут, когда Валериан придет и сядет за стол.
***
Валериан
В последнее время моим хобби стало смотреть на часы, считая минуты до наступления ночи. Чтобы слиться с темнотой и вновь увидеть Вивиен. Словно это единственная возможность выползти из собственной могилы, потому что все вокруг неожиданно превратилось в кладбище.
— Что делаешь? — спрашивает меня Оливия, поставив передо мной чашку кофе.
— Пытаюсь подготовиться к экзаменам. — Я бросаю на стол книгу, на которой не смог сосредоточиться. Через неделю у меня экзамены, а мне впервые плевать на это.
— Получается? — Женщина садится на кресло, давая понять, что мы, видимо, будем о чем-то разговаривать.
— Нет.
— Думаешь, не сдашь?
— Сдам. — В то время как мои братья занимались дистанционно, я только сдавал экзамены в конце года. И мне легко это удавалось, поэтому я не нуждался в обучении. — Я знаю ответы на все вопросы. Но освежить память не помешает.
— Я бы удивилась, если бы ты ответил иначе. — Оливия слегка улыбается. — Ты каждую ночь покидаешь замок. Ездишь к Вивиен? — Вот и основная тема разговора.
— Да. — Я беру в руки кружку кофе и делаю глоток.
— И она не знает о твоих визитах?
— Не знает.
Дьякова поджимает губы и откидывается на спинку кресла. Поворачивает голову то в одну сторону, то в другую, словно рассматривает спальню. Или просто думает над тем, что сказать.
— Ты считаешь, что это неправильно, — помогаю я ей.
— Честно? Да, — вздыхает женщина. — Будь я на месте Вивиен, то хотела бы знать о том, что любимый мужчина не сбежал от ответственности. Просто у него проблемы.
— Как только Виви узнает об этом, она возьмет на себя роль спасительницы. Будет тревожиться по любому поводу, — объясняю я. — Ей захочется помочь мне, но когда она поймет, что не сможет этого сделать, это станет для неё тяжелым бременем. Не останется сил на материнство. И знаешь, что самое страшное в этой ситуации, Оливия? Если наши дети родятся такими же, как я.
— В таком случае ей понадобится поддержка.
— У нее будет поддержка. Моя семья ей поможет. Максим не оставит её. Но я в картине этого мира лишний человек.
— Я согласна с тем, что твое состояние может доставить Вивиен неудобств. Согласна и с тем, что в будущем это, возможно, отрицательно скажется на детях. И ей будет больно, если они начнут спрашивать, почему папа их забыл.
— Однако есть «но», — догадываюсь я.
— Есть, — кивает Оливия. — Её мир никогда не будет полным без тебя. Точно так же, как и твой. Подумай об этом. Переживать боль вместе легче, чем порознь. Иначе ты бы не чах над книгами в этой комнате. Только посмотри на себя. Совсем исхудал за месяцы поисков. А за последнюю неделю стал еще бледнее. Мне все больше начинает казаться, что ты мертв.
— А я не чувствую себя живым, — равнодушно произношу я.
Человек, живущий в воображении, давно мертв. Но именно воображение дает возможность жить. Я дышу, пока вижу Вивиен. Она везде. Сидит рядом со мной, когда я завтракаю, и улыбается. Лежит в моей кровати, когда я ложусь спать. Сидит рядом со мной в автомобиле, поправляя свои очки. А я… Я будто угасаю. Таю, как восковая свеча.
***
Вивиен
— А зачем тебе пекарня, если ты и так работаешь у Власовых? — спрашиваю я, когда мы покидаем заведение, принадлежащее Максиму.
— Хобби. — Он заводит автомобиль и выезжает на дорогу. — Поедем в библиотеку?
— Да.
— Если хочешь, можем заехать в детский магазин, — предлагает мужчина. — Ты присмотришь кроватки для детей. Или еще что-нибудь.
— Можно. — Я накрываю ладонью живот и глажу его. Жаль, что не могу выбрать все с отцом своих детей.