— Есть что-то, что тебя беспокоит, Вивиен? — неожиданно спрашивает папа.
— Нет, — шепотом отвечаю я. — Что меня может беспокоить? Все в порядке.
— Так говорят люди, которым есть о чем переживать. — Максим пристально смотрит на дорогу, но появляется ощущение, словно он видит меня насквозь. — Но ты не обязана мне рассказывать.
Нам еще далеко до дочери и отца, которые делятся между собой секретами, своими переживаниями. Но почему-то мне хочется поделиться с ним всеми моими чувствами.
— Просто я думаю над тем, что Валериан совершенно не интересуется детьми, — признаюсь папе.
— А тебе бы хотелось, чтобы он расспрашивал о них и принимал участие в их жизни? — спокойно интересуется Максим.
— Мне бы хотелось, чтобы у моих детей был папа. Чтобы они не были лишены чувства безопасности. Чтобы не смотрели на других детей с завистью.
— А ты завидовала другим детям? — Он бросает на меня внимательный взгляд, всматриваясь в глаза.
— Да. Других детей защищали отцы. В случае чего они могли закричать, что расскажут папе, как их обижают. И знаешь, чему я завидовала сильнее всего? Их уверенности. Они всегда верили, что папа — это герой. Знали, что их спасут. А мне постоянно приходилось спасать себя самой. — Я грустно улыбаюсь уголком губ. — Мне как никому другому известно, что место отца никому не заменить. Оно другое. Особенное. Тем более для девочек.
— Прости, что меня все это время не было рядом с тобой, — с сожалением произносит Максим. — Если бы я только знал о твоем существовании. Если бы только знал…
Ему самому неприятно то, что его не было в моей жизни. Но я все понимаю. Не злюсь и не обижаюсь. Ведь он не знал обо мне. Жаль, что не знал.
— А что касается Валериана, мне кажется, тебе нужно поговорить с ним. — Папа хмурится.
— Мне не о чем с ним говорить, — обиженно бросаю я.
— Разве? — Он вопросительно вскидывает бровь. — Я думаю иначе. Дети, которых ты носишь, это уже повод поговорить. Подумай над этим. Согласен, это непросто. Но кто-то должен поступить по-взрослому. Отодвинуть обиды на второй план и подумать о будущем малышей.
— Ты считаешь, что мне надо встретиться с Валерианом? — удивляюсь я. Мне казалось, что он посоветует держаться от него подальше. Хотя зачем ему такое советовать?
— Да. Именно так я и считаю, Вивиен. Подумай над моими словами. Возможно, тогда все наладится.
Мне кажется, что в словах Максима есть подтекст, но я не могу прочитать его. Однако обещаю себе подумать над тем, чтобы увидеться с Валерианом. Ради детей. В качестве их матери, а не женщины, когда-то принадлежавшей Власову.
Глава 42.
«…МЫ ГОВОРИМ, ЧТО ЖИЗНЬ — БОРЬБА…»
Вивиен
22 июля. 03:21.
Страх… Мое тело дрожит, а шаги становятся тяжелее. Темнота вокруг пугает до чёртиков. Бороться нет сил. Спрятаться негде. Я словно нахожусь в пустоте.
Обняв себя за плечи, ощущаю, как холодный воздух касается кожи. Лёгкий ветерок бьёт в лицо, и я иду ему навстречу, надеясь, что он выведет меня к свету.
Это не реальность. Сон. Я уверена в этом, но не могу проснуться. Знаю, что сплю сейчас в кровати в замке Власовых. Однако это никак не помогает мне. Кошмар слишком сильно завладел мной. Он затягивает мою душу всё глубже и глубже.
С каждым шагом я всё больше боюсь оказаться на краю обрыва. Боюсь, что провалюсь в бездну или встречу монстра. В голове возникают разные образы, ужасающие своим уродством.
Когда тишину вокруг нарушает лязг цепей, я замираю. Рядом со мной кто-то есть, и теперь мне страшно даже шевельнуться.
— Проснись, Виви, — прошу саму себя. — Проснись же.
Толстые стены сна не позволяют открыть глаза. Но в темноте появляются огоньки, напоминающие падающие звёзды. Они освещают всё вокруг, и я наконец-то вижу. Первым делом в поле моего зрения попадают решётки. А за ними… За ними есть человек.
У меня нет желания сокращать между нами расстояние, но тело само движется вперёд. Фигура передо мной становится чётче. Это высокий парень, висящий на цепях посреди небольшой камеры. Его ноги уже согнулись в коленях. Видно, что у него нет сил. Голова опущена вперёд, а по рукам течёт кровь.
Я приглядываюсь и вижу узоры на его обнажённой груди. Очень знакомые узоры, но сейчас их меньше. Весь торс покрыт синяками и открытыми ранами.
— Валериан, — дрожащим голосом произношу я, обхватывая ладонями прутья. Но не получаю никакой реакции. — Валериан! — Начинаю трясти их, словно смогу открыть дверь, которой здесь даже нет.
Я просовываю руку между решёток, пытаясь дотянуться до Валериана. Но между нами останется расстояние в несколько проклятых сантиметров. Однако сейчас они кажутся мне годами, разделяющими нас.
— Валериан. — Мой голос дрожит, а по щекам скатываются слёзы. — Пожалуйста. Пожалуйста. — Не знаю, о чём прошу его. Жить?
Внезапно он поднимает голову, и я сталкиваюсь с уставшим взглядом серо-зелёных глаз. Власов смотрит на меня, но… Но не видит, потому что слеп.
Сейчас Валериан просто молодой парень. На вид ему лет восемнадцать. И мне безумно хочется утешить его, спасти. Но словно назло, всё вокруг начинает рассеиваться, а меня уносит из сна. Уносит от него.
Я резко просыпаюсь и сажусь на кровати, накрыв ладонью грудную клетку. Меня передергивает несколько раз, дыхание сбивается, а по лбу стекает холодный пот.
— Валериан, — шепчу я, прежде чем вскочить с кровати и выбежать из спальни. Бегу в сторону его комнаты, которая находится не так далеко от моей, но натыкаюсь на запертую дверь. Несколько раз дёргаю ручку и только после этого мирюсь с тем, что это был всего лишь кошмар.
Из моего горла вырывается смешок, когда я осознаю, что несмотря на причинённую мне боль, всё равно бегу спасать этого мужчину. Жизнь не учит меня ничему. А может, я просто слишком мягкосердечная для неё.
***
Утро сегодня кажется мрачнее, чем обычно. Даже воздух вокруг ощущается тяжёлым, вязким. А моё настроение полностью подходит под него. Не знаю, что именно стало причиной этого: то, что я не выспалась, или кошмар.
Мне не удалось выбросить из головы образ Валериана. В частности, его взгляд. Эти глаза, которые смотрели на меня, но не видели.
В груди образовалась самая настоящая дыра, потому что я начала переживать о нём. Всё ли с ним в порядке? Есть что-то, о чём я должна знать? Например, почему у Демьяна отсутствует указательный палец на правой руке? Почему у Рагнара шрамы на шее? Почему у близнецов шрамы на лице? Почему тело Валериана напоминает полотно?
За счастьем в семье Власовых, свидетелем которого я становлюсь каждый день, скрывается нечто страшное. Не то чтобы я никогда не знала об этом. Но у меня не было привычки совать свой нос в чужие дела, ковыряться в душах людей. Казалось, что они сами должны делиться своими проблемами, когда будут готовы к этому. Это правильно. Для меня.
Крутя в голове все свои вопросы, я гуляю вокруг замка вместе с Амароком, увязавшимся за мной. Не думала, что мне когда-нибудь будет симпатичен волчонок. Вроде я должна бояться его, но не испытываю никакого страха. Наоборот, мне нравится его компания.
Мы проходим мимо теплицы и идём в сторону невысокой сосны. Мне хочется присесть у неё на маленькие булыжники, образующие декоративный круг. Я подхожу к дереву, и внезапно моя нога проваливается. К счастью, мне удаётся вовремя ухватиться за ветку и не упасть. К тому же реакция Амарока не остаётся незамеченной. Волк встал передо мной, словно хотел, чтобы я ухватилась за него.
— Вивиен! — раздаётся позади голос Рагнара. Он подбегает ко мне и обхватывает ладонью мой локоть. — Какого хрена ты ходишь одна? — грозно спрашивает, пытаясь вытащить мою ногу из небольшой ямы.
— Я же не ушла далеко от замка, — недовольно бубню в ответ.
— Всё равно не ходи одна снаружи. — Ему удаётся помочь мне. — Ты не ушиблась? Животом не ударилась?
— Нет. — Меня умиляет его взволнованный вид. — Я успела вовремя схватиться за ветку.