— Так эти рисунки… — А я восхищалась узорами на нем, не зная, что за этим стоит. — Зачем она делала это с тобой?
— Она была ненормальной. Но и себя нормальным я бы не назвал. Ей нравилось пускать мне кровь, а затем трахаться в ней. — Он прикрывает глаза. — Тая постоянно говорила, как я красив. Называла меня любимым и восхищалась мной в своем понимании. С неким безумием. Наверное, это оставило свой след, поэтому я постоянно хотел причинить тебе боль во время секса и вне его. Помимо этого, реакция моего тела на острые предметы тоже появилась из-за неё. Я плохо реагирую на иглы и любые острые предметы. И даже в ту ночь на яхте, когда ты меня ущипнула, мое тело отреагировало прежде, чем я успел подумать. Но я узнал об этом в тот момент.
— Значит, мне лучше не щипать тебя, — заключаю я, пытаясь подавить ярость, бурлящую в крови. Какая дрянь причиняла ему боль, и смириться с этим слишком тяжело. Ему было пятнадцать лет. Пятнадцать лет. Вот же сучка. — Эта Тая, она жива?
Валериан распахивает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Пристально смотрит на меня, проникая в голову и читая мысли. Я уверена, что он это умеет.
— Не знаю. С тех пор, как Игнат умер, она больше не появлялась. А я не интересовался ею.
Какое счастье. У меня, конечно, бывает привычка мысленно насылать понос людям, но этой дряни я готова наслать смерть. Чтобы ее тело пронзило сотнями игл с веревками, и она повисла на них под палящим солнцем, пока ее будут клевать стервятники.
— Ты злишься, — констатирует факт мужчина.
— Немного. — Поджимаю губы. — А как ты лишился зрения? — Обычно я не задаю некорректных вопросов, но сейчас мне нужно узнать о нем все.
— Игнат сделал это, потому что я попросил книгу у Таи. Она рассказала ему об этом, в отместку меня лишили зрения, оставив висеть перед лампой, яркий свет которой повредил роговицу. Мне было семнадцать лет.
Я вздрагиваю, сжимая платье в области груди. Представляя того подростка, страдавшего от рук собственного отца, чувствую, как по щеке скатывается слеза.
Валериан полностью поворачивается ко мне и, накрыв ладонью мое бедро, успокаивающе гладит меня.
— Достаточно на сегодня, Виви, — шепчет он. — Мы поговорим об остальном в следующий раз.
— Только если ты ответишь еще на один вопрос, — всхлипываю. — Это твоя кровь? — показываю на свое имя, которым расписаны стены.
— Да. — Валериан садится на кровати и притягивает меня к себе за плечи. — Тебя не было. Я и так безумец, а без тебя… — Прижимается своим лбом к моему. — Без тебя и меня не было.
Как и меня без тебя.
— Ты снова начал пробираться ко мне по ночам. — Я накрываю ладонями его грудную клетку. Ощущаю холод тела, по которому скучала.
— Я пытался заставить себя держаться от тебя подальше. Но в этой игре мне никогда не победить. Ты всегда возьмешь вверх надо мной. И я с удовольствием проиграю тебе, конфетка. — Он запускает пальцы в мои волосы и слегка тянет их назад. Его грубость будит мурашки в моем теле. А взгляд… Этот безумный взгляд. Я растворяюсь в нем. — Знаешь, я никогда не хотел детей, учитывая, что они с большей вероятностью будут похожи на меня. Но когда узнал, что ты беременна… Единственное, о чем думал, только о вашей безопасности. И в какой-то степени посчитал себя угрозой для вас, плохим будущим. Я до сих так считаю. Вижу, как больно тебе будет. Вижу слезы в твоих глазах. Твое сердце разобьется, если я однажды не узнаю наших детей. Я стану твоим разрушением.
— Тогда у тебя появится еще одна обязанность, Валериан, — дрожащим от боли голосом говорю я. — Тебе придется собирать меня каждый раз после разрушения.
— Ты не должна этого говорить. Не должна. — Его глаза отражают глубокую печаль, какой я никогда не видела. — Я люблю тебя, Виви, — произносит хриплым голосом, превращая мое сердце в воздушный шар.
Любит. Он меня любит.
— Я тебя тоже люблю, родной. Ты нужен мне. Нужен нашим детям. Нужен любым. И это никогда не изменится. — Я не откажусь от него из-за шрамов, которые слились с ним. Но я стану с Валерианом одним целым, чтобы забрать их себе. Столько, сколько смогу. Пусть отпечатаются в моей душе и превратятся в проклятия, способные утянуть в ад. Я окунусь в него с головой.
Глава 43.4
Валериан
Прошло часа четыре, прежде чем мы с Вивиен вышли из комнаты. Мой мобильный периодически вибрировал в кармане, пока мы говорили, но я не стал отвлекаться на него. Однако отчетливо слышал шаги своих братьев и Максима за дверью и понимал, что они переживают, поэтому периодически подходят, чтобы удостовериться, что у нас всё хорошо.
— Завтра у меня УЗИ, — сообщает мне Виви, когда мы спускаемся по лестнице.
— Знаю. — Я держу её за руку, переплетая наши пальцы, и вижу в глазах конфетки яркую радость. Для неё важно, чтобы я интересовался детьми. Но даже если бы это было не так, я бы не стал бросать их. Возможно, заботился бы издалека и нависал над ними, словно тень.
— Ты будешь со мной? — уточняет она, взволнованно сжимая мою ладонь.
— Да, — как можно тверже говорю я.
Проходя мимо гостиной, замечаю там всю семью и останавливаюсь. Они сидят в полной тишине, что для них несвойственно. Даже дети молчат, а это нечто невозможное.
— Решили сыграть в молчанку? — спрашиваю, заметив, как Аурелия прячется за Демьяном.
— Нет. Мы просто ждем хороших новостей. — Юсейра улыбается, но выходит как-то неестественно. — Ну?
— Что? — Я вопросительно вскидываю бровь.
— Хорошие новости будут? Ты возвращаешься в замок?
— Да, — коротко отвечаю и перевожу внимание на Аурелию. — Молчание — не твой конек.
Невестка быстро вскакивает на ноги, не без помощи брата, конечно, и подходит ко мне.
— Ты не злишься на меня? — интересуется, встревоженно кусая нижнюю губу.
— Для этого нужно очень сильно постараться. Но я уверен, что эксперименты тоже не твой конек.
— Согласна, — выдыхает она. — Я очень рада за вас. Теперь я не рожу раньше времени.
— Вы всё решили между собой? — вмешивается Демьян, встав позади жены.
— Решили. — Я перевожу взгляд на Виви и спускаю очки, чтобы взглянуть на неё. Она выглядит слегка смущенной, смотря на Максима.
С момента моего возвращения из Фламе, мне не удалось поговорить с Рыковым. Даже о том, что я буду жить у Алексея и придется многое скрывать от Вивиен, он узнал от Демьяна. Но в связи с произошедшим сегодня, нам придется многое обсудить.
— Валериан, выйдем ненадолго. — Мужчина проходит мимо меня, решив не откладывать наш разговор в долгий ящик.
Я отпускаю руку Виви и, поправив очки, следую за ним. Мы выходим из замка со стороны столовой и встаем недалеко от теплицы.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, сунув руки в карманы своих классических штанов. Не верю, что ему действительно удобно носить подобную одежду. Это же настоящая тюрьма для тела. Или я и мои братья воспринимаем её так, потому что нас часто сковывали.
— Не могу сказать, что я в порядке. Не знаю, когда ждать следующего приступа. — Мысли об этом долго будут атаковать мой мозг.
— Обычно они длятся несколько дней. — Максим хмурится. — Но Демьян сказал, что ты можешь забыть обо всем и больше никогда не вспоминать. Ты предупредил Вивиен?
— Да. Она все равно не отказалась от нашего общего будущего.
— Разве это повод отказываться?
— Почему нет?
— Как минимум потому, что она любит тебя. — Рыков улыбается уголком губ. — Как и ты её. Но, к сожалению, это не упростит вам жизнь, как бы сильно мне этого не хотелось.
— Так ты не против того, чтобы мы были вместе?
— Во-первых, я недавно узнал о своей дочери. У меня еще нет права выступать против каких-либо ее решений. Мы продолжаем узнавать друг друга. Во-вторых, я знаю тебя и эту семью, Валериан. Моей дочери повезло, что она попала именно сюда. Да, у тебя и твоих братьев есть травмы, но вы защищаете друг друга, оберегаете своих женщин и детей. Вы стараетесь жить, после того как пришлось выживать. У вас получается, и я рад этому больше всех. Для меня сейчас нет разницы между тобой и Вивиен. Вы словно оба мои дети, поэтому я переживаю о вас.