Егор ни разу не прервал контакта наших рук. И в этом мне также чудился заветный смысл. А возможно, я настолько опьянела удовольствием, что искала сокровенное там, где его и вовсе не было.
Егор барабанил пальцами по рулю в такт веселенькой музыке, что звучала из приемника. Глупая улыбка никак не хотела исчезать, как ни старалась я настроиться на серьезный лад. Царящая в машине светлая атмосфера была не в пример той, что висела напряжением во время поездки ко мне на квартиру.
Казалось бы, один поцелуй! Мимолетное прикосновение губ. Ну что здесь такого? Пф!
А ведь возымел волшебное воздействие на нас обоих. И как успокоительное, и как антидепрессивное, и бодрящее средство в одном флаконе!
Вывод?
Надо чаще целоваться!
В тон мыслям я сдавленно хихикнула, чем заработала еще один хитрый прищур, которыми с изрядной периодичностью одаривал меня Егор.
И хоть в машине властвовало молчание, несмотря на легкую музыку фоном, эти переглядывания настраивали на игривый лад. Точно теперь нас с Егором связывала общая тайна, о которой мы могли перешептываться взглядами, как два заговорщика.
Единственное, что омрачало радужное настроение — смутная тревога о будущем. До ноября осталось меньше трех месяцев. Если хорошенько подумать, то не такой уж и большой срок.
Не до конца осознанным жестом принялась поглаживать подвеску сквозь ткань платья. Что если рассказать все без утайки? И про поминки, подарочек от тетушки, прыжок во времени и «зловещий» ноябрь.
Перед глазами, как вживую, проигралась сцена альтернативного будущего.
Я решительно набираю побольше воздуха в грудь, чтобы выпалить все на одном дыхании. Вот, комкая кромку платья, заливаюсь краской стыда и бормочу под нос безумные откровения.
Егор же вначале серьезный и внимательный, как всегда, мгновенно видоизменяется, превращаясь из мужчины моей мечты в беспощадного насмешника.
— Я говорил, что с тобой никогда не соскучишься? — презрительно кривит губы он. — Забудь. Это уже не смешно, а просто ни в какие ворота!
Он резко дает по тормозам. Меня кидает вперед на приборную панель, удар болью отзывается в груди.
— Выходи, — глухо приказывает.
И столько затаенной ярости в его тоне, что не смею ослушаться.
— Чт-то т-ты…
— Разве я могу допустить безумную гувернантку к воспитанию моей сестры? — бьет жестокими словами. — Прощай, Катя. Надеюсь, больше не увидимся. Мой тебе совет: сходи к врачу, вдруг, это прогрессирует?
Его глумливый взгляд еще долго ощущается морозом на коже. Я даже летом вдруг дико мерзну и еще долго всматриваюсь туда, где давно скрылась машина Егора.
Я возвращаюсь в квартиру и даю себе зарок бороться. А дальше… Дальше не опускаю руки, пытаюсь вновь и вновь связаться с мужчиной, предупредить об опасности. Но он меня попросту избегает.
В итоге, меньше чем через три месяца опять прихожу на его похороны.
Поежившись, невидяще утыкаюсь в окно. Фантазии получились такими реальными, что самой стало жутко.
Нет. Говорить правду совершенно не вариант.
Егор свернул на проселочную дорогу и вдоль обочины стали мелькать поля, а после непроглядный лес.
— Разве мы не возвращаемся в особняк?
— Не так сразу.
— И куда же мы направляемся?
— Это сюрприз.
Да мне в жизни никто сюрпризов не делал! И почему-то я заранее от такого заявления лишь боязливо поморщилась.
— А подробнее можно?
Егор улыбнулся:
— Хочу показать тебе одно особенное для меня местечко.
Более детальных объяснений от Егора я не дождалась, а это туманное заявление вместо спокойствия принесло непонятную нервозность. В итоге пока машина сбавила ход и стала притормаживать, я вся извелась, будто битый час просидела на иголках!
Остановились мы в тупичке. Заасфальтированное шоссе давно проехали, а проселочная дорога заросла высокой травой и утыкалась в опушку леса. Сразу было заметно, что таким путем довольно редко кто пользуется.
Егор заглушил мотор, тихая музыка из радиоприемника автоматически смолкла, выбрался из машины и сладко потянулся, запрокидывая руки.
Вечерний ветер с нотками прохлады принес удовольствие после жары.
— Придется немного пройти пешком, — с улыбкой заявил Егор. — Не хмурься. Иначе из Мавки ты становишься похожа на мрачную Бабку-Ежку. Тебе идет улыбка. Давай же. Улыбнись для меня.
Тяжело вздохнув, поняла, что он не отступится, и пошла на поводу у этой прихоти. Растянула губы в улыбке.
— Нет, — прицыкнул языком Егор. — Не верю. Попробуй еще раз.
Легко говорить! Посмотрела бы я на этого «Станиславского», когда попытается мгновенно расслабиться в непривычной для него ситуации! Ишь как! Верю, не верю!