Хватает нескольких мгновений понять, что произошло. В небесах снова волнами сходятся друг с другом символы, нашептывают правду. От тината ее не скроешь.
Саттаро медленно садится. Окоченевшее тело, которое еще хранит глубоко в костях холод смерти, не хочет подчиняться.
- Здравствуй, - произносит хриплый, неживой голос.
Он вызывает жгучую злость. Досада на него сочится сквозь пальцы и выплескивается мрачным тоном.
- Как ты меня вернул? – спрашивает Саттаро.
- Не спросишь сначала, кто я?
- Я и так вижу. Ты конструкт.
- А что если бог? Я же поднял тебя из мертвых.
- Богов не существует, - отрезает он.
- Ты так уверен? Встречался с кем-то из них лично и знаешь наверняка?
Незнакомец предельно серьезен. Саттаро скользит по нему взглядом, пытаясь определить, кто из слуг сумасшедшего Айгара стоит перед ним. Понять не получается. Странно, что он здесь один – конструкты не могут колдовать. Этот должен быть необычным, если он сумел сотворить такое. Хотя какая разница? Важнее другое. Из-за Грани просто так не возвращают.
- Зачем я тебе?
Конструкт не торопится отвечать. Он ведет себя как человек, которому некуда спешить. Так и есть – и это раздражает еще сильнее.
- Ты хотел жить. Наты, которые ты на себя нанес, не дали телу разложиться. Я повторил ритуал, который ты провел над своим учеником.
- Это не ответ.
- Он самый. Твой путь еще не пройден. А в наказание за грехи или в награду за самопожертвование тебе дан второй шанс – решать тебе самому.
Слова падают камнями в реку: много брызг, никакого толка. Рукотворное существо, возомнившее себя богом, хочется придушить. Жаль, это не поможет.
- Если ты так добр, что позволяешь мне самому принимать решения, тогда я остаюсь там, откуда ты меня без спроса вытащил.
- Не получится. Я не знаю, что ты видел, но то был мираж, краткий сон перед пробуждением. Он разрушен, и в него не вернуться.
Он уверен в том, что говорит, - это подтверждают его наты. Настроение портится еще сильнее.
- Ты многовато знаешь о смерти для конструкта.
- Некоторые считают, что этой мой долг.
Конструкт впервые шевелится – он снимает белую маску. Под ней оказывается еще одна, багряная, словно залитая кровью. В утрированно злобном оскале легко узнать Урда, каким его изображают силанцы, или Кешихиина из шердских храмов.
Саттаро пожимает плечами. Это должно его удивить? Он давно подозревал, что местные боги – творения человеческих рук.
Что его действительно удивляет, это внезапное узнавание белой маски, которая возвращается поверх красной. Это же Иль, Илаан – родной брат Кровавого бога и его убийца.
Наты конструкта складываются в подобие улыбки. Он отвечает на вопрос прежде, чем тот рождается на языке.
- Я не добро и не зло. Я все вместе. Люди сами решают, какой я для них сейчас.
- Признайся, для чего оживил меня на самом деле, и я тоже решу.
- Из-за долга.
- Я ничего тебе не должен, конструкт.
- Ты так уверен? – он резко встает, взметываются полы запашного халата. Маска все еще на лице, но его чувства окрашены в красный – цвет злости. Иль исчез, это вытанцовывает, гневно размахивает руками Урд. – Ты правда считаешь, что Экоранте просто повезло сохраниться почти в целости спустя тысячи лет? Что люди веками нечаянно ее не замечали? Или что ты нашел подземные ходы тоже по чистой случайности? Я последний дозорный Экоранты. Я единственный маг среди своих неживых собратьев. Я тот, кто научил хранителей быть хранителями и дал им это имя, потому что они обещали стеречь со мной Сердце, но забыли свою клятву. Я тот, кто открыл перед тобой дверь в Последний оплот. Я… - голос вдруг дрожит. На поверхности снова проглядывают наты смирного, немного смущенного Иля. – Я навел тебя на дорогу гибели и потому виноват перед тобой. Но я искупил вину, вернув тебя к жизни, - и опять наты вихрем меняются. Урд почти шипит. – Я тот, кто помог случиться правильному исходу! Ты должен мне, Подарок Пустыни.