========== Пролог ==========
Капитан Армандо Салазар помнил свою жизнь и смерть, чем может похвастаться не каждый. Помнил в мельчайших подробностях, будто это было вчера, как «Немая Мария» налетела на скалы в Треугольнике Дьявола. Помнил взрыв в пороховом трюме, разнесший половину корабля к чертовой матери. Помнил огонь и крики горящей заживо команды. Помнил как взрывной волной его самого сбило с мостика в воду и, словно мешок с песком, крутануло, ударив об упавшую грот-мачту. Помнил как лопались ребра, прокалывая обломками лёгкие, как трещали сломанные кости. Помнил как мир из полноцветного в один миг окрасился в алый, а после наступила звенящая темнота. Которую он осязал. В которой дрейфовал некоторое время. Но не физически. Иначе. Он стал духом, не так ли? Таинственная магия обратила его в человека, что умер, но никак не может обрести покой. Все они застигнуты между мирами, будто в Чистилище, о котором капитан, как и положено приличному католику, знал, с раннего детства исправно посещая воскресные мессы вместе со своими родителями.
Армандо никогда не верил в россказни священников. Зато теперь уж точно убедился в их праведности. Ад и Рай – не миф и не выдумка. Чистилище – не пустой звук. Проклятье – не трёп умалишенных дервишей на площадях Мадрида. Ведь именно злые чары этого места вернули их к «жизни», впившись в изуродованные тела акульими зубами… А ещё испанец помнил виновника «торжества». Мальчишку-пирата, которому он поклялся отомстить, воспылав истовой ненавистью. Помнил все тридцать лет своего заточения, за которые он свыкся со своей отвратительной сущностью.
— Джек Воробей, — шептал Салазар долгие годы, истекая чёрной кровью. Хрипло выдыхал это имя. А получив свободу, когда незадачливый разбойник предал свой волшебный компас, попытался отомстить. Ибо верил, что это принесёт покой ему и его команде.
Не принесло. Только ещё больше усугубило агонию. Сбросив проклятье, они могли бы быть живыми, свободными, но месть не приводит ни к чему хорошему. Трезубец Посейдона и подавно. Бездна поглотила их снова. Море сомкнулось над головами. И пора бы уже преставиться окончательно, но вместо этого Армандо стоял на коленях перед призрачной фигурой, облаченной в ночь, умоляя дать им последний шанс.
Служить. Ему. Себе. Морю.
— Я знаю, ты – Смерть. Всадник на бледном коне… Я нёс твой стяг, как знамя своего короля, очищая воды от корсаров. Только ты можешь понять мою вину перед ними… — Уходя под воду, капитан мысленно просил не за себя, а за свою команду, помня глаза верного Лесаро, смотрящего на якорь ускользающей «Жемчужины». Они бежали за ним в попытках спасти обретенные жизни. — Ты можешь понять меня. Я в твоей власти.
— Ты, — Армандо ощущал, что фигура улыбается, глядя на пронзённого шпагой утопленника, — ты говоришь не как Матадор, а как раненный бык. И сходство на лицо. Но нужно отдать тебе должное, — голос Жнеца звучал в угасающем сознании. — Чтобы так эффектно погибнуть дважды нужен талант, а вовсе не муки совести! Однако помни, выбор штука добровольная. От него в твоей нежизни многое будет зависеть. Он – ключ к спасению грешной души.
И Ад расступился. Прожевал их и отрыгнул в прежнем качестве. Ни мёртвыми и ни живыми. Вместе со стонущей на волнах «Марией». Она поднялась из глубин, на которые опустилась вслед за своим командиром. После покорно приняла на борт, больше похожий на китовый остов, мокрых – как шутка Смерти, испанцев. И последним – самого Салазара.
— Капитан! — ахнул пораженный, словно молнией, Гильермо Лесаро, когда тёмная макушка Армандо показалась из пучины вод. — Это вы? Мы… Вы… — он разглядывал одним глазом, свои бледные руки. — Мы живы? Что произошло? Вы победили?
— Нет, — хрипло каркнул Салазар, ответив на все поставленные вопросы разом, и принялся не очень поэтично подниматься на палубу, уцепившись за канат, свисающий через клюз фальшборта к самой воде. — Мы по-прежнему покойники, амиго.
— Мы снова стали целыми. Почему вы остались прежним, сеньор? — Офицера Магда тоже волновали многие темы. — Проклятье ещё действует?
— Врать я не буду, — взобравшись, Армандо разогнулся, приняв приличествующую капитану позу. — Чтобы спасти вас и спастись самому, боюсь, что я навлёк на нас новую беду.
— Новую? — переспросил любознательный офицер Сантос. — И что же это за беда такая? Разве Трезубец не разрушил всю магию морей?
— Понятия не имею, — призрачные пряди волос заструились вокруг головы капитана, будто он всё ещё висел в глубине. — Но мне было сказано, что отныне у нас есть выбор и от него будет зависеть и наша судьба. Полагаю, и наш внешний вид. Наша одежда, — он коснулся мокрого кителя, — она перестала быть частью сущности. Смею предположить, что это распространяется на всё, к чему относится понятие – «выбор».
— И что мы будем делать теперь? — Старпом выглядел заинтересованным и озадаченным одновременно. Впрочем, как и остальные члены экипажа. Все они ждали, что скажет их командир. Все они погибли, следуя за ним и выполняя его приказы.
— Выбирать, оценивать последствия и служить своей родине! — мрачно изрёк Армандо, утерев тыльной стороной ладони потёкшую по подбородку чёрную жижу. Его трясло. Не столько от гнева на вновь ускользнувшего Воробья, сколько от осмысления произошедшего. — Теперь мы свободны от плена Треугольника, но не от клятвы королю Испании. Вы, верно, забыли, господа, но мы были присланы на Карибы именно за этим. А сейчас, — Салазар качнулся на гнилых досках, окинув взглядом подчинённых, — за работу.
========== Глава 1. Старые знакомые и выбор действий ==========
Наветренные острова. 5 лет спустя.
«Немая Мария» бросила якорь в укромной бухте, застыв грозным трёхмачтовым силуэтом над лазурной гладью. Её команде по-прежнему был заказан путь на сушу, как выяснили испанцы опытным путём, но смотреть на вожделенный берег вблизи им никто не запрещал. Вскоре после возвращения Салазара о них заговорили с суеверным ужасом, ибо мертвецам не было равных в бою. Испания, стремясь отстоять свои интересы на море, оценила это качество по достоинству, не раз прибегая к услугам капитана в конфликте с Ост-Индской компанией и англичанами как таковыми. Так что Армандо был практически счастлив. Бонусом к выбору, дарованному Жнецом, у него появились цель и средства. Он убедился на своей шкуре, что политики никогда не чурались чертовщины. Правители хватались за любое преимущество для победы над врагом. Потому за исполнение приказаний Морской Матадор и его призрачный экипаж получали жалование. Да-да, наравне с живыми. Смешно, ведь для чего покойникам золото? Однако тратам был свой резон. Особенно когда разговор заходил о приятных мелочах, пеньке, доставке пороха или пушечных ядрах…
Сам галеон, также попавший под пресловутый выбор, аналогично преобразился (не без стараний плотника Эрнесто). Труд и море по мере своей прогрессии делали из озлобленных духов, окруженных пеплом и искрами, подобие обычных моряков. Правда, их тела в большинстве своём выглядели инфернально, но это сущие мелочи. Пустяк по сравнению с уже пережитым ими кошмаром длиной в тридцать лет. Да и целый корабль-призрак под белыми парусами гораздо привлекательнее для его обитателей, чем прогнивший аналог. Равно как порядок на нём ближе сердцу офицера, нежели хаос. Во всяком случае, Гильермо Лесаро испытывал от этого чистое и незамутнённое удовольствие, оглядывая своим единственным глазом поскрипывающий от лёгкой качки такелаж, пока капитан отдыхал в своей каюте, возжелав уединения.
Не ведая о грядущих напастях, лейтенант неспешно прогуливался вдоль левого борта «Марии». Он созерцал идиллию крохотного городишки на берегу и покуривал трубку, с удовольствием подставляя белое лицо солнечным лучам. Пусть табак и не оказывал должного эффекта на мертвеца, но Лесаро увлекал сам процесс. К сожалению, этому занятию не суждено было продлиться долго. Гильермо явственно различил плеск воды внизу. Кто-то незамеченным подобрался к судну на лодке, и только сейчас это было открыто.