— Вы поступили верно, — под этим пламенным взором Карина быстро стушевалась, когда до неё дошла вся двоякость ситуации. — И я понимаю ваше нежелание рисковать кораблём и командой.
Армандо разжал пальцы, выпустив дрожащее запястье прелестницы.
— Хорошо. Ваша взяла. Но не думайте, что я делаю это для вас или же ваших приятелей. Я делаю это для своей страны. Не более.
========== Глава 3. Сиеста и выбор отношения ==========
Старший помощник Салазара галантно уступил Карине свою каюту, и теперь она смотрела в узкое окно на удаляющийся берег и рыбацкий городок, до которого с таким трудом добралась. Волны весело шумели за бортом, сдавленно вопили дохлые чайки-разведчики, вившиеся вокруг мачт. Время близилось к обеду, и впервые мисс Смит осознала, что пустота в желудке не придаёт ей настроения. От слова вообще. Собственно, чтобы настроение было, в её положении существовало мало вариантов. Но голод… Голод только усугублял тяжкую ситуацию, ведь девушка понимала, что на корабле-призраке едва ли найдётся хоть корка хлеба для неё.
— Мертвецы не едят, — вслух подытожила брюнетка, прикинув, что до Гаити судно будет идти несколько дней, если продолжит двигаться с той же скоростью и при попутном ветре. — Неужели я загнала сама себя в ловушку? И как я могла так просчитаться? Почему не захватила провизии? Ах да… я спешила. Меня хотели повесить. Немыслимо… — Ей стало дурно заранее и Карина, спрятав лицо в ладонях, сползла с узкой койки на дощатый пол. — Я тут умру и сама стану призраком. Без еды можно продержаться пару дней. А вот без воды….
— Сеньорита Смит? — в дверь осторожно тюкнули пару раз, окликнув авантюристку по имени. — Это лейтенант Лесаро, — представился стучащий, от чего-то смущаясь, — если позволите, я войду. Мне нужно взять пару вещиц и передать вам слова капитана.
— Конечно, конечно, — вскочила на ноги Карина, испугавшись. Наряду с голодом Салазар занимал в её мыслях немаловажное место. — Входите!
Испанец вошёл, бесшумно юркнув в приоткрытую дверь и, затворив её за собой, нервно улыбнулся:
— Раз уж вы на борту «Марии», — начал он, откашлявшись, — то вы наша гостья. По законам испанского гостеприимства капитан приглашает вас разделить с ним обед.
«Я не голодна», — хотела было соврать прелестница, но вместо этого у неё вырвался животрепещущий вопрос естествоиспытателя:
— Вы едите?
— Да, конечно, — просто отозвался одноглазый. — Но это нам не обязательно. Это наше преимущество. Мы, вашими трудами, – покойники. Вам же пища необходима для поддержания сил. Оттого и нет смысла морить вас голодом. Как вы укажите путь к месту встречи, если свалитесь на мостике в обморок?
— Верно, — совесть услужливо напомнила девушке о пережитом приключении с трезубцем Посейдона. — Мы были врагами. Надеюсь, что теперь станем союзниками.
— Полно вам, — уголки губ Гильермо одобрительно дрогнули, а медный взгляд потеплел. — Это было опасной конфронтацией. Одна сторона всё равно оказалась бы пострадавшей.
Старпом был тысячу раз прав. И именно об этом размышляла Карина, шагая к каюте капитана. Удивительно, что Салазар решил проявить к ней радушие. Она знала его как коварного противника, но как человека… вернее, как того человека, которым El Marador del Mar был, нет. Абсолютно. Настолько, что она не знала чего от него ожидать. Его жестокость и пыл смотрелись бы более органично, нежели простое приглашение на ланч. Авантюристка негодовала, вспоминая его мертвенно-бледное лицо, иссечённое, будто разбитое зеркало.
— Позволите войти? — она постучала по потемневшему от времени дереву костяшками пальцев. — Вы звали меня, капитан.
— Да, — хрипло отозвался он. Услужливый Лесаро, следовавший за девушкой, отворил ей дверь. Стол, во главе которого восседал дух во плоти, был уже накрыт, и от белизны скатерти у мисс Смит зарябило в глазах. — Садитесь, — то ли пригласил, то ли приказал Армандо, сделав широкий жест рукой в сторону места, отведённого для Карины. — В ногах правды нет. Вы голодны, я вижу. Приступайте, не чинитесь. Здесь вас никто не осудит.
— Благодарю, — дочь Барбоссы плюхнулась на отодвинутый лейтенантом стул. Попытка быть грациозной провалилась. Запах свежего хлеба, масла и иной снеди сводил её с ума, а насмешливый огонёк в янтарных глазах заставлял смущаться. — Вы так смотрите, — неловкое молчание, оттенённое румянцем, лучше прервать. Повернуть голову и посмотреть, как на полных губах оппонента расцветает ухмылка. Понимающая. Но только подводящая черту. И никакой тебе чёрной крови и иных причуд устрашения из арсенала приведений. Просто взгляд. Красноречивый, нетерпеливо-страстный.
— Как «так»? — Салазар лишь посмеивался, приняв правила игры этой взбалмошной девчонки. — Ешьте, сеньорита. Мне пища не к чему, но смотреть на тех, у кого хороший аппетит, всегда отрадно.
— Спасибо ещё раз, — Карина попыталась представить сидящего напротив человека живым. Каким он был? Высоким, гордым, умным и смелым? Трус бы не имел подобной славы, а глупец бы её не добился. — Ваш старший помощник сообщил, что пища и вам не вредит.
— Но и не помогает, — Армандо многозначительно воззрился на торчавшего за спиной авантюристки Гильермо, который, очевидно, ждал дальнейших распоряжений. — Просто есть поговорка: завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу. — Намёк Лесаро понял без лишних церемоний, тут же ретировавшись. Отступил в тень, просочившись прямо через стенку.
— Так значит, я друг вам? — первое стеснение разговора было сломлено. Да и ароматная паэлья с кусочками курицы этому вполне способствовала.
— Пока нельзя утверждать обратного, — посмеялся Армандо, кивнув на бокал вина, стоявший подле мисс Смит. — Оно привезено из Кадиса – города, где я родился. Вам понравится.
— Конечно. — Решив не спорить с Салазаром, коль тот находился в добром расположении духа, Карина последовала его совету, пригубив вино. Капитан не обманул. Напиток оказался действительно приятным на вкус и очень сладким. Как и все южные вина, которые ей довелось вкушать в своей жизни. — А вы эпикуреец, сэр, — хмель довольно быстро добрался до брюнетки. — Строгости предпочитаете удовольствие, а уединение – компании. Мне казалось, вы – другой.
— Киником я был довольно долго, — El Matador поддержал философскую беседу, чем немало удивил дочь Барбоссы, отвыкшую от общения с образованными людьми. Если не брать во внимание семейство Тёрнеров, конечно. — К тому же, дважды умерев, я сильно пересмотрел идеалы. А каким я вам казался? Злым духом моря? — мужчина не удержался от вопроса. Ведь мнение со стороны всегда утилитарно.
— Да, и это тоже. Вы пугали. Скажу вам честно. Здесь иного и быть не может. Но больше вида меня ужасала ваша жестокость.
— Странно, что лишь моя. Хотя не отрицаю, — он откинулся на жесткую спинку кресла, вытянув под столом травмированную ногу. — Этот мир вообще полон жестокости, сеньорита. Вы живёте в смутные времена. Империи прибегают к помощи покойников, чтобы перетянуть одеяло первенства на себя. И то, что в моё время внушало смертным ужас, ныне – инструмент политики.
— Вы правы, — его слова задели за живое, порождая горечь осознания. Ведь именно её отец и Джек оставили спасшихся от проклятья Треугольника на дне морском. Умирать, захлебнувшись в солёной пучине. У Салазара был повод отомстить. — Мир слишком быстро меняется.
— Не мир, а люди в нём. Прогресс. Я вижу, что вы начитанны и не глупы, следовательно, понимаете, о чём идёт речь. Пройдёт совсем немного времени, Карина, и мы окажемся с вами в равном положении.
Обед и оставшийся день пролетел для мисс Смит незаметно. Страх и отчаяние, с которыми она приближалась к «Немой Марии» на своей утлой лодочке, желая увидеть её капитана, внезапно и совершенно удивительно сменились интересом к подлинной личности Салазара. Армандо оказался словоохотлив, как и все представители своей нации. Изворотлив на шутки, пусть порой жутковатые, и образован. Он читал почти все те же книги, что и некогда Карина, потому спорить с ним на отстранённые от жизни и смерти, а также их миссии темы оказалось увлекательно. А ещё она заметила… Ещё в их первую встречу заметила, когда он кинулся к штурвалу «Жемчужины», за которым стояла она, направляя корабль к острову Трезубца, в его золотых глазах совсем не огонь ненависти. Нет, не его. А нечто другое, сопоставимое по ощущениям с грустью, безраздельной тоской и болью. Он смотрел упрямо, самоуверенно, как и все испанцы. Да и действовал так же. Но этот надрыв, изувечивший гордого человека, чувствовался в то мгновение во всей полноте. Тогда она взвизгнула и отскочила в сторону, позволив ему увести корабль от суши и захватить Генри, но сейчас ей было за него обидно. Было ли дело в женской проницательности или любопытстве, авантюристка решительно не понимала. Однако утвердилась в мысли, что больше не боится. Другое дело Генри. Как он отнесётся? Она же поступила дико, связавшись снова с мертвецами. Когда Тёрнеры увидят на горизонте белые паруса «Марии» и её на борту, то они будут в смятении. Карина должна была просто нанять бриг. Но в личный план, вернее в самую эффектную его часть, она друзей не посвятила.