«Уж лучше бы хотели убить!» — в сердцах подумала Карина, вспугнув с носовой башенки костлявую чайку-разведчика. Девушка стояла на палубе бака, возложив руки на полированные перила, и смотрела, как волны разбегаются из-под высокого носа корабля. К вечеру «Мария» достигнет побережья Гаити и бросит якорь, ожидая появления Тёрнеров. И тогда-то, именно тогда, эта пытка тишиной для дочери Барбоссы закончится. Салазар не сможет больше вести себя так, словно Карины и её товарищей не существует. Не сможет проигнорировать такое количество живых. И её не сможет проигнорировать, ровно как и их миссию. Разве она слишком много просит? Всё предельно честно.
«Но что, если это безмолвие не случайно? — брюнетка подняла глаза и посмотрела на рулевого, ожидая увидеть на месте старшего офицера Магда капитана. — Могла ли я оскорбить Армандо? Ведь молчащие испанцы само по себе явление экстраординарное. А тут какой-то массовый заговор!» — она поискала Салазара взглядом, но так и не нашла.
— Этот проклятый покойник скоро саму меня сведёт в могилу! — буркнула себе под нос брюнетка, упрямо поджав губы. Выплюнула эти слова, не заботясь о том, что они могут быть кем-то услышаны или истолкованы неверно. К дьяволу! — Это глупо. Мы все на борту его корабля. Чего он добивается? Тянет время? — Развернувшись на каблуках, Карина решила во что бы то ни стало обратить внимание испанца на себя. — Он не посмеет ещё раз отмахнуться от меня как от назойливой мухи!
Отвоевав судно у полночного шторма и скорректировав курс по координатам, полученным от мисс Смит, капитан справедливо полагал, что теперь-то он заимеет маленькую возможность отдохнуть морально. Физически Армандо устать не мог, но психоэмоциональное напряжение испанец испытывал, потому, скрывшись, рассчитывал на тишину. Но не тут то было. Едва дух стянул с себя шейный платок и свой мышиного цвета жилет, небрежно отбросив последний на спинку стула, оставшись в распахнутой белой рубахе и бриджах, как дверь каюты открылась и на пороге нарисовался «ураган» по имени Карина. Девица была на взводе и сверкала на мертвеца бирюзовыми глазами.
Салазар резко обернулся, нахмурив брови. Поначалу он принял вошедшую за угрозу, но после отступил, опустившись на расправленную постель и вытащив из-под подушки книгу Сервантеса, которую не так давно начал читать.
— Нам нужно кое-что обсудить, капитан, — твёрдо проговорила дочь Барбоссы, подходя ближе. — Это важно и касается вашего пленника.
— Пирата, — поправил авантюристку Армандо, иронично изогнув бровь. — Что не так? Чем вы недовольны? Он жив и вы тоже живы. Пока что.
— Раз уж произошёл обмен, то по закону чести я требую у вас, чтобы вы дали мистеру Гиббсу сойти в Санто-Доминго. Выпустите его из темницы.
— Ещё пожелания будут? — подтрунил над девушкой дух, улыбнувшись какой-то болезненной улыбкой. Сцена не выглядела эпично. Она выглядела курьёзно и «по-домашнему».
— Вы снова издеваетесь, да? — Карина была готова сорваться, потому попыталась спровоцировать мертвеца. Тем более что он не собирался нападать. Если бы хотел – прикончил бы давно. При первой же встрече, а сейчас даже перевязь с его знаменитой рапирой лежала на столе в отдалении. — Почему вы от меня прячетесь? Испугались Джонса?
— Нет, не беспокойтесь о своей затее, сеньорита, — сухо отозвался мужчина, почувствовав томительный укол где-то в районе грудной клетки, там, где у живого человека бьётся сердце. — Я сделаю всё то, что должно. Мне и моей стране это выгодно не меньше. Но в ином отчитываться вам я не обязан. Я не ваш юный воздыхатель и не ваш супруг. Если мы всё выяснили, то вы свободны удалиться.
— Генри не мой воздыхатель. Мы просто друзья! — возмутилась брюнетка, густо покраснев. Только сейчас она поняла, насколько нелепо выглядит. — И вы… — её взгляд оторвался от внимательных медовых глаз, спустившись ниже к бледной шее и иссечённой такими же кореллюрами, как и лицо, груди, покрытой тёмными редкими волосками. — Вы несносны, знаете? Нам стоит найти компромисс, а не выгонять меня, отгородившись от беседы. — Карине невыносимо захотелось прикоснуться. Пусть это и иррационально. Как можно такого хотеть вообще? Потому она не придумала ничего умнее, как сменить тему, заметив книгу в руках оппонента. — Что вы читаете?
— «Novelas Exemplares» — Если бы Армандо был мальчишкой, то он бы не понял, куда глядит авантюристка. И как именно она это делает. Что комплимент немалый, учитывая его «товарный» вид и давно потерянную «свежесть». Но Салазар не был юнцом, он был мужчиной и реалистом, при жизни встречавшим разных женщин. От королевского двора Мадрида, до свободных земель Новой Гранады**.
— И о чём же она, капитан? — Карина храбрилась, попытавшись за трепетом ресниц найти точку опоры для собственного душевного равновесия. Так, чтобы сидящий напротив призрак, по чьим бледным губам расползалась опасная ухмылка, не заметил этого. Вот только он заметил и всё сразу понял. К стыду её. Или погибели. Уйти бы, как приказано… Жаль, что она не может сейчас, подобно лейтенанту Лесаро протечь сквозь доски под ногами.
— О людях, сеньорита. О правде жизни и о нравах моей родины. — Запретный интерес оказался взаимным. Оттого вдвойне тяжко удержаться от подстрекательства, ибо соблазн так велик, а радость знания весьма щекотлива.
— И каковы эти нравы?
Так из неприязни рождается – приязнь. Мисс Смит даже не пытается отгородиться от этого искушения. Садится рядом, будто заколдованная, отмахнувшись от доводов разума.
«Ведь Салазар – покойник, хладный труп. Он хотел всех вас уничтожить, и сейчас не менее опасен! — тревожно шепчет ей подсознание. — Беги! Спасайся! И свою душу тоже спасай. Потому что он её поглотит без остатка».
Карина себя не слушает. Слушает его хриплую усмешку. Любуется, как он устало трёт переносицу, вздыхает, но терпит её присутствие, рассказывая о своей стране. А потом вдруг когда красный переплёт новелл перемещается от одного читателя к другому, рука касается руки. Кожа – кожи и, несмотря на весь этот ужасающий облик, авантюристка понимает, что привыкла. К нему, к такому вот как необходимое зло непредсказуемому и потустороннему. Что хочет продолжения. Знать больше и быть ближе. Настолько, насколько это вообще возможно. Ах почему она не родилась много лет назад, чтобы застать его живым и здоровым, отговорив от погони за Воробьём?
«Разве Армандо бы послушал? — представляет про себя дочь Барбоссы, поднимая глаза от страниц на капитана «Немой Марии». — Нет, конечно же, нет. Мужчины вообще никогда и никого, кроме себя, не слушают. Они жестоки. Женщины для них выгодное приобретение, коль наследство велико… Ну, а моё – потрёпанный дневник и память о потерях».
Эти мысли как холодная вода остужают пылающий разум и тело. Карина вздрагивает и отстраняется от сильного плеча, к которому имела неосторожность прижаться. Удачно, что случай снова всё расставляет по местам: