Раньше я не сталкивалась с такими ситуациями в криминальном деле. Возможно, шестьдесят лет назад эти фотографии специально предназначались, чтобы возбуждать сексуальный интерес, но я не могла представить человека, который сегодня испытывал бы те же чувства к полупарализованной старухе.
В изножье кровати помещался туалетный столик, где справа от зеркала стояла еще одна фотография Рэнсом. Здесь она изображала Шахерезаду, в прозрачных шальварах, с вуалью на голове и кастаньетами в руках.
— Странно, — заметила я. — Что бы это значило?
Слева от зеркала находилось другое фото, на котором лицом к лицу стояли две женщины, обе в атласных платьях без бретелек и с длинными шлейфами.
— Вот еще один интересный снимок. Куини рядом с Джозефиной Бейкер. — Я узнала черную американскую певицу и танцовщицу, которая большую часть жизни провела в Париже и считалась одной из самых соблазнительных женщин своего времени.
— Давай забудем про историю, Куп. Ты ничего не чувствуешь?
— Например?
— Вибрации. — Майк присел на стул перед туалетным столиком и облокотился на металлический ходунок Куини. — Знаешь, когда сидишь один в доме жертвы, среди ее вещей, порой начинаешь понимать, кто и зачем приходил сюда перед убийством.
— Ты не думаешь, что это просто фантазии?
— Не важно. Иногда люди и вещи начинают говорить со мной, — продолжал он тихо. — Но это место сбивает меня с толку. Я хотел бы относиться к ней как к своей бабушке, но ее… ее…
— Тебя смущают эти фотографии?
— А тебя нет?
— Пожалуй, они производят впечатление. — Я потрепала его по волосам. — Это все твое пуританское воспитание, Майки.
Тишину в квартире нарушали только мелодии Эллингтона и потрескивание старого проигрывателя, когда вдруг зазвонил мой мобильный телефон.
— Алло?
— Алекс, это Мерсер.
— Есть новости?
— Вряд ли это можно назвать новостью, но сдвиги есть. Я только что пришел на работу: мы до поздней ночи опрашивали людей, видевших мальчика незадолго до исчезновения. Что-нибудь слышала от Пэйдж? — спросил Мерсер.
— Нет. Но я представляю, что она сейчас чувствует. Ты ведь знаешь, ей нельзя со мной общаться.
— Она оставила голосовую почту у меня в кабинете, это было вчера вечером, в десять часов. Я только сейчас ее получил. После того как я привез ее домой, ей звонил Даллес Триппинг. Тем утром, когда они сидели в кафе, она оставила ему листок со своим телефоном. Пэйдж сказала, что он чувствует себя неплохо, просто растерян и испуган. У тебя есть номер ее сотового?
— Сотовый Пэйдж? Нет. Я всегда звонила ей домой или в офис. Она знает, где ребенок?
— Нет. В том-то все и дело. В квартире Пэйдж никто не отвечает, и я подумал, может, ты знаешь, как с ней связаться. Она сказала, что собирается сама найти мальчика.
15
В многоярусном здании Нью-Йоркского яхт-клуба, похожем на огромный торт, самые необычные окна в городе. Они напоминают выпуклую корму старого голландского парусника. Когда мы подъехали к дому 37 по Западной 44-й улице, его стильный фасад из столетнего известняка показался мне выходцем из другой эпохи.
На встречу с Грэмом Хойтом я опоздала на несколько минут. Майк предпочел поработать с Мерсером, рассудив, что в переговорах с адвокатом Даллеса его помощь не понадобится.
— Позвони, если что-нибудь узнаешь, — сказал он.
— Само собой. И ты тоже.
— Ты уверена, что тебя туда пустят? Лейтенант говорит, что пробраться в этот клуб сложнее, чем залезть к тебе под юбку.
— Я иду на встречу, и вступительный взнос платить не придется, — ответила я, хлопнув дверцей. — Увидимся позже.
Я часто бывала в здании напротив клуба, где располагалась Нью-Йоркская ассоциация адвокатов, и не раз угощалась коктейлями в роскошном холле отеля «Ройялтон». Но этот архитектурный красавец с окнами в форме кормы галеона являлся одной из самых интригующих тайн Манхэттена. Элитное членство, славное прошлое и непомерные взносы сделали его объектом всеобщего любопытства. С одними деньгами сюда не попасть, необходимо быть знатоком морского дела. На меня произвело впечатление, что Грэм Хойт являлся его членом.
Хойт ждал меня в вестибюле, поэтому швейцар лишь кивнул и позволил мне пройти через большой салон.
— Вы не против, если мы поговорим в Зале моделей?
— Где хотите. Я здесь ни разу не была.
Судя по всему, мы попали в центральный зал клуба. В просторном помещении, где стояли сотни макетов парусников, принадлежавших членам клуба, глобусы и астролябии, а со стен и огромного камина свисали морские водоросли, была представлена вся история парусных судов.