— В основном. Особенно с чужими. Люди вроде Пэйдж хотят, чтобы я испытывала к ним симпатию, а не оценивала их поступки.
— А что копы выяснили насчет Гарри Стрэйта?
— Типичный случай подмены личности. Настоящий Стрэйт умер от сердечного приступа за своим столом в Лэнгли. Он не был замешан в скандальных историях или преступлениях. Кто-то взял его имя и дату рождения с могильной плиты, сделал себе фальшивые документы и превратился в Стрэйта.
— А смысл?
— Понятия не имею. Если завтра он передумает и захочет стать кем-то другим, возможно, мы так и не узнаем, кто это был. Полиция тщательно обыскала квартиру и рабочий кабинет Пэйдж. Может, он оставил телефон или еще какие-то следы, которые помогут его найти.
Мы вернулись ко мне и провели несколько спокойных часов до отъезда Джейка в аэропорт. Мне было хорошо и уютно с ним, пока я довольствовалась настоящим. Но стоило мне подумать о будущем или о преградах, разделявших нас в прошлом, как меня охватывало беспокойство.
Я закрыла за ним дверь и устроилась на диване, решив скоротать вечер с Томасом Гарди и д'Эрбервиллями. Хмурые пейзажи Дорсета и ощущение нависшего над миром рока как нельзя лучше подходили к моему настроению.
В понедельник утром я рано вышла из дома и с тяжелым сердцем отправилась на работу, чтобы подготовиться к последствиям смерти Воллис, а затем предстать перед судьей Моффетом.
Я закрыла дверь кабинета на ключ и просматривала юридические базы данных в Интернете, пока не настало время идти в суд. Найти нужную информацию мне так и не удалось. Поднявшись наверх, я увидела совсем не то, что ожидала. За адвокатским столом сидели Триппинг, Робелон и Фрит, спокойные и уверенные в себе. Позади разместился Грэм Хойт, рядом — адвокаты из больницы и детского приюта.
Однако теперь два ряда за ними заполнили судебные репортеры. Я знала, что бульварная пресса связывала убийство в Трайбеке с показаниями Пэйдж Воллис в суде, но, скорей всего, Робелон пригласил журналистов специально, чтобы все видели, как он снимет обвинения со своего клиента. До сих пор я надеялась, что мне удастся избежать внимания газетчиков к этому процессу.
Судья Моффет появился последним. Средства информации всегда относились к нему благосклонно, и он заигрывал с ними ради очередного хвалебного отзыва. Заняв свое место, судья сделал официальное заявление об убийстве Пэйдж Воллис и отметил, что, по удивительному совпадению, незадолго до смерти она давала показания на его процессе.
— Хотите что-нибудь сообщить, мистер Робелон? — спросил Моффет.
— Да, Ваша Честь. От имени своего клиента я ходатайствую о снятии с него всех обвинений. У нас есть все основания отменить это разбирательство из-за нарушения процессуальных норм. Я имею в виду невозможность провести перекрестный допрос мисс Воллис. Мы не только скорбим о ее смерти, но и сожалеем, что это обстоятельство лишает мистера Триппинга возможности полностью оправдаться перед судом.
Робелон продолжал распинаться в том же духе еще десять минут. Судья попросил меня ответить. Я наговорила больше, чем хотела: сначала напомнила про обвинение в изнасиловании, потом высказала уважительное несогласие с заключением суда о случайном совпадении между смертью Воллис и этим разбирательством и, наконец, указала, что она была не единственной жертвой в этом деле. В обвинительном акте есть и другие статьи, о физическом принуждении и причинении вреда, которые относятся к пропавшему ребенку.
— Что вы предлагаете, мисс Купер? — весело поинтересовался Моффет. — Вычеркнуть из протокола все предыдущие показания? Попросить присяжных забыть о том, что они слышали, и перейти к следующему свидетелю? У вас есть для этого юридические основания?
— Нет, сэр. Пока я не нашла подобных прецедентов. Если вы дадите мне немного времени…
— Вам нужно не время, мисс Купер. Вам нужно чудо, — произнес Моффет и посмотрел, много ли журналистов записали его фразу.
— Разбирательство еще не закончено. Даллес Триппинг находится в розыске…
Робелон вскочил с места и прервал меня.
— У меня и мистера Хойта есть новые сведения. С мальчиком все в порядке. Он у своих друзей. Мы с удовольствием организуем ему встречу с мисс Купер, и она сможет поговорить с ребенком, как только его вернут в город.
Грэм Хойт поднялся за спиной Робелона и подмигнул мне, давая понять, что это он устроил сделку насчет Даллеса.
— Могу я хотя бы проконсультироваться с начальником апелляционного отдела? — спросила я.
Глава отдела Джон Брайер был, пожалуй, самым блестящим юристом в прокуратуре. Когда у наших опытных судейских ищеек возникали затруднения, они звонили Брайеру. Если есть на свете человек, который может спасти мое дело с помощью какого-нибудь необычного хода, то это именно он.