Я стала кричать, чтобы привлечь внимание людей. Но меня не слышали из-за клаксонов, гудков с моря и воя далекой сирены. Я надеялась, что это приближается патрульная машина.
Вскочив на ноги, я чудом увернулась от тяжелого башмака и бросилась к парому. Путь мне преградил огромный чугунный турникет. Проскочить под ним было невозможно, я метнулась в сторону и влезла на один из опорных блоков, чтобы перебраться на другую сторону. Мужчина почти настиг меня, и, перед тем как спрыгнуть, я развернулась и со всей силы ударила его ногой в грудь. Он вскрикнул и отступил назад.
Люди стали останавливаться. Наверно, я выглядела ужасно. Мокрые спутанные волосы, вся одежда в грязи. Я спрыгнула с другой стороны турникета и без всякой причины заехала в живот первому попавшемуся незнакомцу.
Я промчалась мимо глазевших на меня пассажиров. Какой-то мужчина в коричневой форме транспортного министерства[16] попытался меня остановить и потребовать плату за проезд, но я заорала, чтобы он убирался с дороги, оттолкнула его и прыгнула на паром в тот момент, когда уже поднимали трап. Футах в тридцати, там, где я перелезала через барьер, остановилась патрульная машина.
Еще один сотрудник министерства положил руку мне на плечо, и я поморщилась от боли.
— Успокойтесь, леди, — сказал он. — Перестаньте дергаться и не размахивайте руками. Вы арестованы.
24
Наверно, я была самым счастливым арестантом на свете.
— У меня есть деньги за проезд, — сказала я полицейскому, которому, наверно, уже надоело каждый день штрафовать безбилетных пассажиров.
— Не волнуйтесь, леди. Вас перевезут бесплатно.
— Нет, нет. Я понимаю, что перелезла через турникет и…
— Наверно, вы не плавали на пароме с 1997 года. Плату за проезд отменили. Проблема не в этом.
Я была так рада оказаться в надежных руках полицейского Гвидо Капетти, что не стала даже возражать против наручников.
— Нападение на сотрудника министерства, — сказал он. — Я видел, как вы толкнули его.
— Не буду с вами спорить, — ответила я. — Признаю свою вину. Но у меня была веская причина — за мной гнались.
— Я не заметил, чтобы вас кто-то преследовал.
— На меня набросился парень с зонтиком, и я ударила его ногой. Он бежал за мной от самого Уайтхолла.
Капетти взял рацию и стал вызывать патрульную машину.
— Возможно, потребуется 730, — добавил он.
— Ходите посадить меня в психушку? — спросила я.
Он удивился, что я знаю условный код.
— Вас уже забирали?
— Нет. Просто я работаю в прокураторе. Я помощник окружного прокурора Манхэттена.
— Понятно, дамочка. А я — комиссар полиции.
— Можно мне позвонить?
— Только из участка.
— Когда произошло нападение, я ждала детектива полиции. У меня есть мобильный телефон. Если вы ему позвоните, он приедет и подтвердит мои слова.
Капетти молча выслушал мои объяснения, потом взял телефон и набрал номер Уоллеса.
— Это Мерсер Уоллес?
Он задал несколько вопросов и удостоверился, что Мерсер действительно работает в Нью-Йоркской полиции.
— Здесь находится Александра Купер. Утверждает, что она помощник окружного прокурора. — Он помолчал. — Правда? — После новой паузы: — В самом деле?
Мерсер попросил Капетти побыть со мной, пока паром не прибудет к причалу Сент-Джордж на Стейтен-айленд. Уже без наручников я пятнадцать минут просидела рядом с Капетти, глядя на удаляющуюся панораму Нью-Йоркской гавани, которая слабо светилась сквозь туман. Факел в руке статуи Свободы, широкое устье Гудзона, небоскребы Нижнего Манхэттена и паутина перекрытий Бруклинского моста занимали мое воображение, пока я растирала ушибленное плечо и пыталась понять, кто и зачем на меня напал.
Нам пришлось ждать почти час, пока Мерсер пробивался через пробки на Бэй-Ридж и мосту Верразано.
Он разыскал нас с Капетти в полицейском участке паромной станции, и мы обнялись.
— Осторожней, а то испачкаешься, — предупредила я.
— Она может идти, Капетти?
— Да.
— С вашим сотрудником все в порядке? Я бы хотела перед ним извиниться.
— Не стоит, — ответил Капетти. — На нас часто нападают психи. Похоже, у вас действительно были причины так себя вести.
— Хочешь пойти в туалет и умыться? — предложил Мерсер.