Его научили драться, стрелять, он даже в школу ходил несколько лет, так что базовые знания тоже имел. Ему везде приходилось пробивать себе дорогу. В Европе его внешность была необычной, и это давало поводы для издевательств.
Любопытство все же победило, и он спросил, почему я не сдал его полиции. Огнестрельное ранение, оружие, подозрительная внешность, все это должно было натолкнуть на мысль, что перед ним небезобидный человек.
Я лишь пожал плечами. Мне было все равно. Но честности ради, стоило бы признаться, что подсознательно я надеялся на иной исход нашей встречи.
Тейо исчез из моего дома, так же неожиданно, как и появился. Просто в один из дней, Чиф как обычно не побежал к гостевой комнате приветствовать гостя. Я заглянул, чтобы убедиться наверняка в своей догадке. Постель была заправлена, вещи аккуратно расставлены, но все было немного не так, как до его прихода. Все же каждый человек преобразует пространство под себя.
Аккуратно заправленная кровать, вытолкнула на поверхность болезненное воспоминание. На несколько долгих мучительных минут открылись двери моего прошлого. Он ушел, мой дорогой, родной, любимый человек. Остались только отдельные штрихи, напоминающие о его пребывании в этом доме: перевешенные картины (почему-то ему так нравилось больше), книги по архитектуре в полках (остальные личные вещи я передал его родным)... и горечь невыразимой утраты.
На несколько дней я спрятался от вспышки прошлого в своей мастерской, рисуя струи дождя, стекающие по разбитому лобовому стеклу, покорёженный металл. Каждым мазком выплескивая ужас того дня, стирая из памяти мимолетную встречу в квартире моей подруги. Зачем я только заехал с утра пораньше передать ей обещанные картины для выставки? Зачем увидел, как мой любовник в одном полотенце выходит из ее ванны? Он был удивлен, увидев меня. Я же забыл как дышать. Отказывался верить увиденному. Развернувшись, выбежал из квартиры, под недоуменный взгляд Ирен, под крики Кельвина: «Подожди, ты все не так понял!».
А как я должен был понять? Я старался забыть тот день, невыносимую боль внутри. Желал не слышать вновь в ушах тот настойчивый телефонный звонок, который я все же после пятнадцатой трели принял и судорожный голос Ирен: «включи новости». А дальше страшные кадры: вой сирен, пятна крови на асфальте, взгляд навсегда застывших голубых глаз и сухой голос диктора: «… на трассе произошла авария, пострадало шесть человек, двое в тяжелом состоянии доставлены в больницу. Молодой мужчина, виновник аварии, погиб на месте. Превысив скорость, он не справился с управлением при прохождении поворота и столкнулся с едущий во встречном направлении машиной…».
Все началось с простой благодарности. Спустя месяц или около того, Тейо вновь появился на моем пороге. Он был немного смущен, но хорошо скрывал это за врожденной сдержанностью. Я пригласил его на ужин, мы выпили вина, поговорили о ничего незначащих вещах. После прогулялись с Чифом по привычному маршруту. Пес не забыл гостя и с удовольствием поиграл в мяч.
После этого, время от времени Тейо заглядывал в гости, мы общались, гуляли, иногда он оставался у меня, если мы подолгу смотрели на звезды. Он никогда не переступал черту. Всегда был учтив, сдержан и, главное, не лез в мое прошлое. Молодой японец был удобным другом.
Мне было интересно за ним наблюдать. За его природной сдержанностью, так не похожей на порывы молодых людей его возраста. За его гибким телом, тихим голосом, плавным движением рук. От него было ощущение, что через него течет спокойная река. Несмотря на среду в которой рос полуяпонец, он был чужд этому социуму, словно инопланетянин, случайно заскочивший на Землю.
Однажды он поинтересовался, почему я не выставляю свои картины на выставках и не продаю их. Амбиции молодого художника, жажда славы, признания утратили для меня смысл в один день, как и другие признаки жизни. Благодаря наследству, я не нуждался в деньгах и мог позволить дожить отпущенный мне срок в уединении от городской суеты. Поэтому ответил, что мне это не интересно. Тейо попросил подарить ему одну из картин.
Немало удивившись такой просьбе, уточнил, какую именно картину. Его выбор пал на самурая, который был нарисован в период его выздоровления. Почему-то отказать не смог, хотя меня и посетило ощущение, будто я отдаю частичку себя.
Человеческие жизни полны суеты. Природа же величественно, мерно, неумолимо прокручивает давно установленный цикл. Закончилось лето, прошла золотая осень и выпал первый снег. Тейо запропастился куда-то и не появлялся несколько недель. Пришел только под Рождество.