- Ты под домашним арестом. Ты больше не выйдешь из дома. Я лишаю тебя всех привилегий. - заявил строго отец. Александр встал и, заложив руки в карманы брюк, прошелся по комнате.
Вся семья находилась в гостиной. В той самой, где две недели назад состоялся званый обед с родственниками в честь возвращения старшего брата. Никто тогда не мог подумать, что скоро случится нечто подобное.
Шагов отца семейства не было слышно. Толстый темно-коричневый ковер поглощал звуки. Эд сидел на диване. Он наблюдал за младшим братом с сочувствием. Тот сидел в кресле, сгорбившись, закрыв лицо руками. Вадим страдал. Для него большим ударом стала ужасная смерть Вики. Он любил ее. И в его жизни это была первая смерть.
Да, умирали дальние родственники, с которыми он встречался пару раз в жизни. У друзей умирали родственники, которых он никогда не видел. Но за восемнадцать лет, что он живет на свете, парень еще не терял никого настолько близкого. Ему придется пройти через все это, справиться с этим.
- Ты думаешь, мне нужны твои привилегии? - процедил сквозь зубы Вад. Он резко вскочил с кресла и воззрился на отца. - Я должен отомстить за нее! Она мертва! Ты хоть понимаешь? Она мертва! Ты должен был быть за меня! Мы наказали убийцу! Ты только и можешь, что сидеть и читать свои книжки и газеты. Телевизор смотреть. Ты ничего не можешь сделать! Ничего! А я сделал. Сделал!
Александр резко приблизился к сыну и наотмашь влепил ему пощечину. Тот покачнулся, но удержался на ногах. Вадим смотрел на отца со злобой и презрением, прижимая ладонь к, краснеющей от удара, щеке.
- Ты! – отец указал на Вада пальцем. Лицо его побагровело от злости. - Ты избалованный, глупый мальчишка. Кто дал тебе право поднимать руку на человека? Ты эгоистичная мерзость. Мажор, думающий, что родители вечно будут подчищать за тобой дерьмо. Хватит! С меня хватит. Это последний раз, когда я заступаюсь за тебя. И если уж ты хочешь поговорить о том, что я должен был сделать - так это оставить тебя в тюрьме. Дать тебе возможность ответить за свой поступок.
Они смотрели друг на друга, и, казалось, сейчас воздух между ними начнет искриться от напряжения и злости. Оба были на взводе. Люба подоспела вовремя. Она встала между разъяренными мужем и сыном. Она что-то говорила, умоляла их обоих успокоиться. Александр прислушался к ней. Он снова погрузился в зловещее молчание.
Эд наблюдал за сценой, творящейся в уютной гостиной собственного дома. Он словно погрузился в транс. А по большому счету ему просто не известно было, как поступать в подобной ситуации. На чью сторону вставать? Что сказать? Или лучше молчать?
- Пошел ты. - тихо пролепетал Вадим, все еще прикрывая покрасневшую щеку.
Он боялся отца. Тот раньше никогда его не бил. Но теперь в словах родителя чувствовалась настоящая угроза. И Вики нет. Она всегда так понимала его. У нее тоже не все ладилось с родителями. Теперь он больше никогда ей не позвонит. Не обнимет. Не услышит ее смеха.
Вадим ушел к себе в комнату и заперся. Любовь накапала и себе и мужу успокоительных капель. Она снова поинтересовалась у старшего сына, как тот себя чувствует. Но спросила на автомате. Сейчас ей было некогда волноваться за Эда. У нее были и другие поводы нервничать, куда серьезней. Их природа, по крайней мере, ей понятна.
Эд успокоил мать, сказал пару поддерживающих слов отцу и решил поговорить с братом. Ему нужна помощь. Только как правильно объяснить, что со временем боль утихнет, что это просто надо пережить? Как объяснить насколько был глуп и неоправдан поступок с избиением первого попавшегося человека? Ведь для рассерженного парня в глубокой депрессии это все вполне серьезно и важно.
- Это я. Открой дверь, Вад. - постучав в третий раз, сказал Эд. Он уже подумал, что у него так и не получится переговорить сегодня с братом. - Я просто хочу спросить кое-что.
Прошло несколько минут. Вад решился и открыл дверь. Он выглядел подавленным. Глаза красные от слез. Но от брата он всячески старался скрыть факт этой слабости. Мужики не плачут.