По залу прокатился смешок. Секретарь конференции злобно зыркнул на Максима, его глаза округлились, когда он увидел, что этот остряк улыбается, довольный собой. Секретарь наклонился в сторону Максима и тихо произнес:
- Это неуместно. Перестаньте улыбаться немедленно.
Максим тут же попытался убрать улыбку с лица, но не смог, потому что понял, что секретарь говорит шепотом, а каждое его слово слышно в микрофон.
- Вы считаете гибель троих женщин чем-то забавным? - раздался возглас с последнего ряда.
- Почему вы до сих пор не выяснили, как именно убийце удалось проникнуть в дом к Кравчукам?
И все вдруг одновременно заголдили. Наступил хаос. Секретарю конференции не удавалось успокоить разгоряченных людей. Некоторые даже с места вскочили.
- Подождите! Подождите! - вступился патологоанатом. Он встал. Выглядел мужчина гораздо внушительнее и Максима, и секретаря вместе взятых. Он поднял руки, затем медленно опустил. Все глаза воззрились на него. В зале наступил более-менее приемлемый порядок. Хотя кое-кто еще не желал угомониться. - Следователь Юдицкий проявил сейчас бестактность, по-вашему. Но это всего лишь попытка психики подстроиться под напряженную обстановку. Так же Зеркало, кличка и вправду не слишком остроумная, как и шутка моего коллеги впрочем, пытался показать нам реакцию на то, что он делает.
Журналисты заинтересовались. Кто-то из зала задал вопрос о том, кем является говоривший.
- Меня зовут Виктор Азаров. Я осматривал все три трупа жертв маньяка. Я был на всех трех местах убийства. И я прочел несколько книг по психологии, что не делает меня психологом. Но факт наличия разбитых зеркал, говорит о том, что сам убийца свои поступки не одобряет. Он не хочет видеть своего отражения и отражения своих жертв. Таким образом, можно допустить предположение, что он находится под чьим-то контролем или влиянием. Скорее всего, у него раздвоение личности или в его жизни есть кто-то более опытный, кто воздействует на него.
- И, что это значит? - раздался голос, вступивший вне очереди. - Зеркало ни в чем не виноват? Его заставили? Нам его пожалеть?
- Сядьте немедленно. - прошипел секретарь, не сделав выводы после своей прежней попытки незаметно осадить коллегу, не привлекая внимания.
Максим сидел между двух огней. Он посмотрел невинными глазами на Виктора, который заложил руки в карманы и смотрел на секретаря. А потом Максим обратился к секретарю:
- Вас с-лыш-но. - прошептал Максим. Но его шепот тоже разнесся по залу посредством микрофона.
В зале засмеялись. Секретарь весь покрылся испариной пота. Кожа его блестела на свету прожекторов, а на пиджаке проступили мокрые пятна под подмышками.
- Нет. - сказал свое последнее слово Виктор. - Нам не нужно его жалеть. Нам нужно его остановить. Поймать и посадить за решетку.
Журналисты согласно закивали головами и снова стали тянуть руки, для того, чтобы задать вопрос.
Наблюдая за всем произошедшим, начальник областной полиции, сделал вывод, что ему лучше отвечать на следующие вопросы самостоятельно.
Максим сделал глоток из стакана, который находился у каждого из тех, кто располагался за столом. Он стал осматривать зал. Ему на глаза попался парень. В черной толстовке с капюшоном. Взъерошенные каштановые волосы резко выделялись на фоне бледного лица с темными кругами под глазами. Взгляд зеленых глаз буравил его. Странный тип.
Легкий шепот у самого уха. Макс оглянулся. Он даже подумал сначала, что это какая-то надоедливая муха пристала к уху. Но потом шепот повторился. Это были слова. Человеческая речь.
Вопросы продолжались. Уже прошло два часа с момента начала пресс-конференции. Максим снова посмотрел в сторону парня, который сидел на последнем ряду и ни разу не задал вопроса, ни разу не поднял руки. Тот смотрел куда-то на стену. На экран? Но там сейчас ничего не показано. Парень определенно что-то наблюдал. Но что? На чем так сосредоточен его взгляд?
Максим снова услышал женский голос.
- Там страшно, темно. Там в темноте осталась... - дальше слов не разобрать.
К первому голосу присоединился второй. Шепот. Более грубый. Максим понял, что с ним снова происходит неладное. Нельзя позволять этому произойти здесь, на глазах у журналистов, начальства, друга.