Наконец девушка сделала над собой усилие и стала постепенно продвигаться по комнате, рассматривая чучела животных. Кошка. Выглядела и вправду настоящей. Кира, испытывая чувство отвращения, погладила ее по белой мордочке и тут же отдернула руку. Ей меньше всего хотелось обидеть Тихона. Она улыбнулась. Но он, похоже, ничего не замечал в поведении своей гостьи. Он был здесь вполне уверен и даже гордился всеми экспонатами представленными здесь.
- Но... - Тихон подошел к Кире, когда та посмотрела на заветную баночку, где блестели драгоценности. - не все представленные здесь экспонаты традиционны. Понимаешь, я своего рода художник. А что делает художник? Он берет что-то, что на первый взгляд совершенно не сочетается между собой и комбинирует это так, чтобы получилось искусство. Цвета, формы, освещение. И я играю с деталями. Со временем я научился изготавливать точные копии человеческих тел. Пальцы, руки, даже манекен головы. Все дело в коже и специальном, мной лично разработанном растворе. - Тихон покосился на высокую бутыль из зеленоватого толстого стекла. - Кира, ты можешь испугаться. Но ничего страшного в этом нет. Это просто искусство ужаса. Искусство плоти.
Кира внимательнее пригляделась и в первый момент даже дышать перестала. Перед ней на полке стояла банка с железной, выкрашенной в белый цвет крышкой. В растворе находился паук. Необычный. Большой. Его туловище было темной шерсти, голова сверкала бусинами черных глаз. А лапы! Это же пальцы. Человеческие пальцы. Вся композиция, надо признать, смотрелась ужасно гармоничной. Цельной. Но это был ужас и кошмар воплоти. Тонкие, изящные длинные пальцы. Как живые. Цвет такой натуральный. Накрашенные красным лаком, аккуратно подпиленные ноготки. Кольца, сверкающие камешками. На каждом пальчике по кольцу. Киру затошнило. Она захотела сбежать. Но это завораживало ее одновременно и пугало.
- Тебе нравится? - Тихон забеспокоился. - Я понимаю. Это может шокировать. По-моему, другие мои экспонаты тебе вовсе не стоит видеть. Ты не готова. Прости, что я привел тебя сюда. Я не должен был...
«Все нормально. Это так ужасно и прекрасно.» - Кира написала это, поминутно посматривая на банку. – «Я рада, что ты мне открылся. Все это очень необычно. Я пока не знаю, как реагировать.»
Тихон благодарно улыбнулся.
В других банках находились животные. Никаких больше человеческих останков. Только части тел животных. Их комбинации поражали. Это были новые виды странных сказочных существ. Никакое больное воображение не могло бы их представить. Никакой создатель не мог придать этим зловещим уродцам жизнь.
С экскурсией было покончено. Кира выбралась из подвала. Она чувствовала, как ноги трясутся. Тихон запер двери, и они остановились у холма. Стемнело. Дождь уже успел затопить дорожку, сделав из нее месиво грязи и листьев. Тихон раскрыл, предусмотрительно захваченный им, зонт. Они стояли друг напротив друга, и никто не решался заговорить.
- Спасибо. - сказала Кира. Она уже определилась в своих чувствах. Девушка гнала из своих мыслей страшные предположения, что же скрывается там за полотнами, прикрывающими остальные экспонаты на полках. Она гнала от себя воспоминания о пальцах в кольцах, так уместно смотревшихся на теле жирного черного паука. Кира лишь вглядывалась в морщинистое узкое лицо Тихона, и видела лишь шестилетнего мальчика с искалеченной психикой.
Кира жалела его и мечтала исправить тот урон, что был ему нанесен в детстве. Если не исправить, то хоть сгладить. Если у них все получится, и они будут вместе, то она сумеет излечить его больную душу. Он заслуживает шанса. Шанс в обмен на доброту и заботу о ней. Она нужна ему, нужна так, как не нужна никому другому. И Кира решила остаться. Остаться с ним и попробовать все исправить. А все ужасы из подвала гнала прочь из мыслей и воспоминаний.
- За что? - спросил Тихон. У него был растерянный вопрошающий взгляд.
- Спасибо, что доверился мне.
Они провели эту ночь вместе. Истосковавшиеся по прикосновениям и объятиям, тела познали чувственность и нежность друг друга. Кира целовала его, и обнимала. Ей хотелось дать ему понять, что он больше не одинок. Ему больше не нужно делать эти страшные вещи. Не нужно выражать себя таким образом. У него теперь есть она. Та кому не все равно, кому не страшно, та, кто выслушает и поймет. Пусть и не все она была в состоянии понять. Но принять могла. Вполне могла. А он благодарно принимал ее ласки. Ее поцелуи.