Эд оглядел свою компанию. Да. И, похоже, беда близко. Потому что эти три необычных духа стали для него ближе, чем полагалось. Они никуда не собирались уходить. Гаврюша погрузился в изучение нового, и ему было все равно где жить, Юрий Иванович восхищался домом. Ему здесь нравилось, следуя из того, что он сотворил с этим местом. А Ярослава, такая разъяренная поначалу, тоже потихоньку начала привыкать. Она не однократно упоминала о темноте, и о том, что в этом доме ей было лучше, чем там.
- Чего боятся мертвецы? - спросил Эд.
Все трое белых лица повернулись к нему.
Эд почувствовал себя некомфортно. Он раньше не чувствовал угрозы ни от кого из своих друзей. Возможно, немного от Ярославы. И то все дело кончалось громкими заявлениями и истериками. Но тут даже от рыжего ушастика Гаврюши повеяло злобой.
- С чего такие вопросы, Эдуард? - придя в себя от удивления, поинтересовался Юрий Иванович. Он даже газету отложил.
- Просто пришло на ум. Те души... Они от вас отличаются. Мне было бы интересно узнать почему. Вы можете спокойно сидеть здесь, болтать со мной. А те три девушки нет. - извиняющимся тоном пояснил Эд.
- Во-первых, - начал лекцию Юрий Иванович. Он тот еще мастак пофилософствовать. - эти несчастные умерли совсем не давно. И трех месяцев не прошло. Когда я умер, то бродил сам не свой. Я долго привыкал к своей новой сути. Хватался за предметы, но мои руки проходили сквозь них. Пытался отстоять дом, который после моей смерти продали дочери. Мне так хотелось, чтобы кто-то из них жил в моем доме. Но они даже на пороге не появились. Теперь там чужие люди. И мне там нет места. Я совсем не хочу нести людям зло. - и тут Эд не мог ни заметить брошенного украдкой взгляда старика на актрису, которая мечтательно смотрела в окно.
- Отчего Вы умерли Юрий Иванович? - спросил Гаврюша. Они посмотрели друг на друга. Эд тоже заинтересовался. Подумать только ему даже и в голову, из-за всей этой неразберихи, не пришло поинтересоваться, кто и от чего умер из его друзей. Историю Ярославы он знал. По крайней мере ему так казалось.
- Я долго болел. У меня были проблемы с сердцем. Я постоянно принимал лекарства, обследовался. Но это только помогло мне до последнего дня оставаться на ногах и в собственном уме. Но не продлило отведенный срок. - грустно пояснил пожилой мужчина. - Я заснул в своей постели и больше не проснулся. Помню первый момент. Вот мое тело, серое, безжизненное и я смотрю на него, стоя у кровати. Не было света. Ничего. Первые три месяца я находился в доме. В моем разуме творилось что-то неладное. Будто что-то нужно сделать, но не можешь, будто что-то забыл, и никак не вспомнить.
- Я утонул. - неожиданно признался Гаврюша. Он опустил планшет и уставился куда-то в пол. Взгляд стал неподвижным, далеким. - Мы с родителями поехали на море. Я с отличием закончил год. Мама, помню, так долго отговаривала нас с папой от поездки. - На лице мальчика засветилась меланхоличная улыбка. - Но мы с папой так долго строили наш корабль. Трехмачтовый, настоящие паруса. Мы назвали его в честь мамы. Мария. И я так волновался. Плавать не умел. Папа учил меня, но у меня никак не получалось. В тот день я поставил на воду кораблик. Мне хотелось, чтобы папа и мама увидели, как здорово тот держится на волнах. Но корабль стал уплывать от меня. Я пытался его догнать. А потом... под ногами не было опоры. Было трудно дышать...
Эд сглотнул подкатившие слезы. И вдруг с изумлением увидел тонкие пальцы Ярославы, на плече мальчика. Она внимательно на него смотрела. Что это на ее лице? Неужели первые искренние эмоции. Ей жалко. Ей грустно. Трагическая история мальчика растрогала даже каменное сердце мертвеца.
- Мама так плакала. Так плакала! - Гаврюша утирал слезы с конопатых щек тыльной стороной ладони. Похоже, воспоминания окончательно разбередили его сердце. - Она всегда так заботилась обо мне. Оберегала. Я был единственным ребенком. С тех пор, она постоянно грустная. Я не мог ни уйти, ни остаться. Я видел свет. Но не пошел навстречу. А потом тот медиум как-то... заставил меня оставаться на кладбище. Я не знаю, почему я до сих пор здесь. Зачем все это…
Он всхлипывал. Эд присел на диван рядом с призраком и взял его за руку. Она была ледяной. Но по ощущениям такой же реальной, как и любого человека.
- Не переживай, малыш. Я что-нибудь придумаю. - сказал медиум, шепотом.
Все молча ждали, когда ребенок успокоится. Гаврюша мужественно взял себя в руки. Он посмотрел голубыми ясными глазами на Эда и улыбнулся. Он понимал, что ничего не поделать. Он мертв, этого не изменишь.