— Брат.
— Брат, — согласился Энки и крепче сжал Гиля.
А народ ликовал, народ кричал и махал, прославляя доброго правителя и богов-покровителей великого Урука, обнесенного стенами.
***
Энки надел повязку из темной ткани, чтобы солнце не жгло глаза.
— Никак со светом не свыкнусь, — пояснил.
А тут как раз глашатаи принесли весть, что Агги, царь Киша, требует людей Урука на полевые работы.
— Разве эти работы не нужно и в Уруке проводить? — вопросил царь старейшин.
— Конечно, однако все-таки лучше людей послать. Агги силен, армия его несметна, не стоит с ним ссориться.
— Разве люди Урука не хотят работать в Уруке и на благо его? — вопросил царь перед народным собранием.
— Хотим, да, не пойдем к Агги! — закричала толпа на разные голоса.
— Так тому и быть, — сказал царь и отдал приказ идти в поход.
Энки царь нашел в оружейной. В помещении без окон горел один факел. Энки сидел на скамье перед грудой оружия и доспехов на полу, сжав голову руками, темная повязка валяется на полу; а когда посмотрел на Гиля — царь увидел у него в глазах тень нижнего мира.
— Уже иду, — сказал Энки и медленно потянул ножны с мечом.
— Ты не пойдешь, — сказал Гиль.
И во взгляде Энки промелькнула надежда, но тут же погасла.
— Я не пущу тебя в поход одного. Мы должны быть вместе. За мной должок, Гиль.
Царь стоял у входа, крупная фигура его загородила дверной проем. Брови сведены, челюсти сжаты, как у схватившего антилопу крокодила.
— Ты останешься в Уруке, мой друг. Я не смогу снова потерять тебя, а волшебный цветок лишь один.
Застонал Энки:
— Я пойду с тобой, Гиль, ты это знаешь. Или придется тебе убить меня. Я хоть и дикий, но человек, а теперь еще и названный брат твой. Не хочу, чтобы тень моего позора на тебя пала. Если ты и погибнешь, то только после меня. Мы будем вместе — до конца, Гиль.
Царь положил руку на плечо Энки.
— Мое главное желание отныне — не расставаться с тобой, друг. Я не дам тебе обесчестить себя отказом от битвы. Ты останешься в Уруке — со мной.
— Но как? Ведь ты же царь и ведешь войско…
— Есть молодой воевода, которому надо проявить себя. Он возглавит мое войско. А мы что ж, битв не видали? Хватит с нас.
Глаза Энки на миг увлажнились, тень нижнего мира уходила из них. А цветок на груди потускнел, и Энки потер его безотчетно, словно плохо заживший рубец.
***
Урук возвышался под правлением Гиля. Царь вавилонский прислал старшую дочь в жены царю урукскому, чтобы скрепить браком мирный договор. Вавилонянка была смуглая, с тонкими черными бровями, губами розовыми, как коралл, совершенными, как у самой Инанн, покровительницы Урука. Весь город собрался на площади, чтобы увидеть невесту царя.
Прибыла вавилонянка с многочисленной свитой. Среди прочих были там и совершенно черные, словно эбеновое дерево, девушки, были там и коричневые девушки, и красные, как обожженный кирпич, и желтые, как песок. Есть на кого поглазеть! Но Энки не мог отвести глаз от будущей царицы Урука. В жизни не доводилось ему встречать столь яркой и чувственной красоты!
И был праздник в честь свадьбы, выкатили для людей бочки с пивом, хлеба да овощи выставили, а в царских залах рекой лилось вино и жарились в очагах целые туши. На помосте сидел царь, сидела невеста, рядом с ними и Энки пристроился, как царский брат, по правую руку. И сердце Энки замирало каждый раз, как обжигал его случайный взгляд темных глубоких глаз под тонкими бровями, изогнутыми, словно молодой месяц.
А взглядов царя Энки не замечал. Внимательных, пристальных. С друга на невесту и обратно. Ничего дурного у него ведь в мыслях не было — чистое восхищение, детская радость от встречи с совершенством.
Когда закончился праздник, умолкли на площади крики пирующей толпы, когда вавилонянка удалилась в покои — Гиль взял Энки за руку, как отец ребенка, и подвел к расписным дверям, за которыми ждала царица.
— Я видел глаза твои, когда ты на нее смотрел, и через них читал в твоем сердце. Войди же к ней, возьми эту женщину, как желает сердце твое.
Но отпрянул Энки от царя.
— Нет! Твоя это жена, и я не хочу ее. Иди к ней, она ждет!
— Ты хочешь ее, так возьми, — нетерпеливо повторил Гиль.
Энки потряс косматой головой.
— Я только восхищался красотой, равной которой нет в мире, и помыслить не могу обладать ею! Ты неправильно понял, Гиль, я клянусь!
— Не давай ложных клятв, глаза не врут, мой друг. Иди. Я не хочу ссориться из-за такой мелочи, как женщина.
— И я не хочу, — уперся Энки. — Это твоя жена, царь, и дети ее должны быть от тебя. Твоя кровь должна наследовать царство.
— Но ты мой брат!
— Не по крови, Гиль.