При этих словах Джордж оторвался от карты и улыбнулся. Это понятно. Старая добрая планета Земля в старом добром третьем измерении всяко лучше этого места в любой день недели. Ибо там было солнце, синее небо, люди, а еще надежда. Когда ты дома, надежда была всегда. Так это Джордж себе представлял. Он хотел вернуться в свое время, жаждал всеми фибрами души, потому что у него были жена и ребенок, но он принял бы Землю в любом виде.
— Ладно, Кушинг, — сказал Сакс. — Раз ты возомнил себя экспертом в области этой научно-фантастической ерунды, позволь спросить кое-что. Тот умник… он говорит, что время то ли изгибается, то ли искривляется… так что же произойдет, если мы вернемся за два часа до нашего отплытия? Подойдем сами к себе и скажем, эй, тупица, не садись на эту гребаную бадью?
— Так и сделаем, если придется.
Кушинг объяснил, что вопрос искривления времени носит чисто теоретический характер. Он рассказал, что однажды читал про так называемый «парадокс дедушки», когда при путешествии назад во времени вы убивали своего деда, прежде чем он успевал жениться на вашей бабушке. Следовательно, ваши родители никогда не родились бы, как и вы сами… тогда как бы вы смогли путешествовать назад во времени? Согласно одной теории, рассказал он им, время саморегулируемо и может сохранять свою целостность. Так что в тот момент, когда вы убили бы своего деда, вы прекратили б свое существование… как и все, связанное с вами, ваших родителей и т. д. Бац, и все бы исчезло, словно и не было. Вся эта теория считалась весьма спекулятивной и довольно спорной. Еще Кушинг рассказал про рассказ Рэя Брэдбери, где один парень, попав в Юрский период, наступил на бабочку, вернулся в настоящее время и обнаружил, что мир полностью изменился. Смерть ничтожной бабочки вызвала цепную реакцию, полностью разрушившую будущее.
— Но все это, как я уже сказал, чистая спекуляция, — подвел итог Кушинг. — И у нас нет времени думать о подобной ерунде. Нам нужно решить, как мы собираемся выбираться отсюда.
— А вдруг мы не сможем, — сказал Сакс. — Вдруг Страшила Крайчека не даст нам вернуться домой.
Возможно, Сакс так пытался пошутить, но никто не разделил его веселье. Когда дело касалось того таинственного существа, у всех напрочь пропадало чувство юмора.
— Туманный Дьявол, — сказал Джордж.
— Неплохое имя, — заметил Кушинг.
— О, боже, — закатил глаза Сакс. — Началось.
Но больше никто не проявил интереса к этой теме. Все отлично понимали, что за скептицизмом Сакса прячется страх. Раз он не мог принять такую вещь, не мог ужиться с мыслью о ней, значит, ее не существовало. Все просто. Джордж полагал, что это такое же самоотрицание, какое встречалось в прежнем мире, когда дело касалось НЛО или пришельцев… Сама мысль о таких вещах казалась человеческому разуму непостижимой, поэтому отрицалась и высмеивалась. Своего рода психологическая самозащита, чтобы можно было спокойно спать по ночам и не бояться, что за тобой придут зеленые человечки.
— Гринберг тоже говорит об этом в своем письме, — сказал Крайчек. — Что «Ланцет» может быть точкой концентрации этого существа.
— Поэтому, — сказал Кушинг, — нужно обратить свое внимание к этому кораблю. Согласно Гринбергу, это было не просто проклятое судно, но и место откровений. Ключ к спасению, и возможно, источник невообразимой опасности.
— Но что это? — спросил Менхаус. — Что это за существо?
Но никто даже не рискнул предположить. У всех были свои мысли, однако никто не озвучил их. Еще было рано. Возможно, это некий инородный призрак, а возможно, то самое существо, которое зародило идею о Сатане на Земле… и в тысяче других миров.
— Послушайте, — обратился ко всем Джордж. — Сейчас неважно, что это такое. Я чувствовал его, как и все вы. Оно существует, и этого достаточно. Не знаю, сколько раз в то чертовом тумане я чувствовал, будто за мной наблюдают, чувствовал чье-то присутствие. Еще я видел всякое. То, чего здесь не могло быть. По-моему, всему виной этот Туманный Дьявол.
— Думаю, пока вы тут травите байки, я немного прогуляюсь, — сказал Сакс, поднимаясь с дивана. — А то вы тут еще договоритесь до парня с крюком вместо руки в переулке для влюбленных.
— Сядь на место, Сакс, — сказал Джордж.
— Что?
— Сядь… на место.
— Да кто ты такой, чтобы мной командовать, мать твою?
Джордж поднялся на ноги, Фабрини тоже.