Но самым важным было выжить — остальное не имело значения. Он должен был помнить об этом.
— Как думаешь, скоро нас подберут? — спросил Джордж и по тону своего голоса — писклявому, напряженному — понял, что походит на маленького ребенка, желающего удостовериться, что ни в шкафу, ни под кроватью нет никаких монстров.
— Это зависит от… — Гослинг говорил практически шепотом, в котором было что-то настораживающее.
— От чего?
— От многого. Если течение отнесет нас в сторону от морских путей, это займет какое-то время. Если нет, мы можем в любое время наткнуться на корабль, возможно утром или днем. Я надеюсь. В любом случае, о задержке узнают в Кайенне уже завтра вечером, точнее уже сегодня.
Джорджу совсем не понравились прозвучавшие в голосе Гослинга нотки. Старший помощник словно читал с листа и не верил в то, что сам говорил. Если в его словах и был скрытый смысл, то Джордж его уловил: «Нас, естественно, будут искать. Так же, как ищут многие бесследно пропавшие суда».
— Сколько жилеты нас продержат?
— Достаточно долго. Наверное.
— Черт.
— Не беспокойся, с первыми же лучами солнца посмотрим, сможем ли найти что-нибудь полезное. Вокруг должно плавать много мусора. Обычно должно плавать.
Джордж видел в тусклом свете силуэт Гослинга и понимал, что тот его обманывает, если не во всем, то в чем-то уж точно, поэтому он решил подловить старшего помощника.
— Разве здесь не должен был уже кто-то появиться? Спасательный корабль? Самолет? Вертолет?
— С чего бы это?
— Мы же подали сигнал бедствия.
Гослинг фыркнул:
— Думаю, им будет непросто нас найти. Особенно там, где мы находимся.
— Это где же?
Гослинг ничего не сказал, и его молчание, пожалуй, было хуже любого ответа.
2
— Знаешь, Фабрини, — проговорил Сакс, — если б проводился конкурс «Мудак года», я бы тебя номинировал.
Фабрини показал ему палец, хотя в полумраке его было не различить.
— Думаешь, кому-то еще удалось спастись? — спросил Менхаус.
— Конечно, — коротко ответил Сакс.
— Ага, но не слишком рассчитывай, — кисло заметил Фабрини.
— Заткни фонтан, кретин безмозглый! Я же сказал вам обоим пробираться к спасательным шлюпкам. А вы? — Сакс шлепнул ладонью по воде. — Нет, вы, засранцы, сидели, вцепившись друг в друга, как гребаные педики, сосались, как два влюбленных голубка, и теперь мы в дерьме.
— Пошел ты, — пробормотал Фабрини.
Троица в спасательных жилетах держалась за большой деревянный ящик, так что пока они были в безопасности. Сакс нашел их, когда мужчины барахтались в воде, словно пара напуганных щенков. С присущей ему любезностью он попросил их отплыть подальше от корабля, а потом Менхаус наткнулся на ящик. Тогда и начались неприятности: и Фабрини, и Менхаус изо всех сил старались вскарабкаться на него, но ничего не вышло, потому что ящик переворачивался в воде. Они кричали и дрались за право залезть наверх, забыв про обещание прикрывать друг другу задницу. Сакс вмешался и объяснил им, с какими грязными сельскими ублюдками пришлось сношаться их матерям, чтобы родить таких трусливых неудачников, как Фабрини и Менхаус. После пятиминутного потока брани мужчины, наконец, успокоились и уцепились за разные стороны ящика. Так они могли держаться на плаву относительно мирно и безопасно.
Менхаус смотрел на туман, зная, что в нем есть что-то очень странное, но не спешил делиться своими соображениями с другими. Возможно, надеялся, что это игра воображения и ничего больше.
— Нет, Менхаус, — продолжал Сакс, — не знаю, что ты нашел в Фабрини. То, что заставляет тебя сосаться с ним ночи напролет, для меня загадка. У него ж член с карандашный огрызок, а сам он тупее коробки сухого крысиного дерьма. Не понимаю.
Менхаус выдавил смешок.
— Вот выберемся отсюда, урод, — угрожающе произнес Фабрини, — тогда и поговорим. Сечешь, о чем я, засранец?
— Ага, секу, о чем ты, мелкий жопотрах, — с отвращением парировал Сакс. — Жалко, не видишь ты меня. Я тут краской залился, мне еще ни разу итальяшка не отсасывал.
— Ты мудак, — прорычал Фабрини. — Я убью тебя, членосос. — Он оторвался от ящика и соскользнул в воду — ящик яростно закачался на воде. Фабрини изо всех сил пытался за него ухватиться, но продолжал соскальзывать. Запаниковав, он начал барахтаться в воде. Наконец, ухватившись пальцами за шов, Фабрини подтянулся вверх.
— Черт, — выдохнул он. — Господи.
— Кончай валять дурака, говнюк, — рявкнул Сакс.
— Вы оба, заткнитесь, — вмешался Менхаус. — Меня уже тошнит от вас. Ради бога, мы же не в бильярдной. Мы посреди океана, и лично я не хочу утонуть из-за того, что вы ведете себя как пара сопляков.