Кук вздохнул. Крайчек провоцировал их с того момента, как Сакс с командой поднялись на борт шлюпки. Для него это была своего рода игра. Его мозги размякли, словно тыква через две недели после Хэллоуина, и теперь он вел себя как маленький мальчик, у которого есть страшная тайна и которой он ни с кем не хочет делиться: это было бы не по правилам. Он продолжал нервировать остальных, намекая на мрачные, невидимые и просто жуткие вещи, намекая, но не облекая ужасы в слова.
Кук решил, что Крайчек окончательно сошел с ума. Хапп был выброшен за борт по указанию Сакса, как использованный ночной горшок. Кук понял, что это послужило катализатором: не осталось ничего, что могло бы удержать матроса на грани между осознанностью и безумием, и Крайчек бросился в объятия сумасшествия, как наркоман к игле, зная, какой его ждет исход.
Кук заметил, что скопления водорослей становились все более многочисленными. То, которое рассматривал Сакс, было маленьким островом, добрых шесть футов в обхвате, и оно не очень походило на плавучий фукус или другие водоросли, которые Куку доводилось видеть. Это было скопление мясистых наростов, стеблей и пустул грязно-белого цвета размером с чайные чашки, напоминающих шляпки бледных поганок. И возможно, самое странное: все это было покрыто красной желеобразной субстанцией.
Кто знает, может, она была совершенно безвредной.
— Эй, Фабрини, — сказал Сакс. — Почему бы тебе не прыгнуть туда и не поиграть с этой штукой? Возьми с собой Менхауса. Может, поймаете хорошую рыбку на ужин. В прошлый раз был незабываемый экземпляр.
— Иди к черту!
— А отсосать не хочешь? — спросил Сакс.
Менхаус нервно хохотнул, а Крайчек усмехнулся.
Кук и Менхаус на мгновение встретились взглядами. Они явно думали об одном и том же: у них серьезная проблема. В воздухе повисло напряжение, и в любой момент оно могло обернуться насилием и кровью, словно ядовитый нарыв, готовый прорваться и распространить инфекцию по телу. Возможно, эта подростковая перебранка была лишь прикрытием, но между Саксом и Фабрини явно пробежала черная кошка. Назревал конфликт. Сакс сидел на корме, а Фабрини в носовой части, но рано или поздно Сакс снова откроет рот — и Фабрини не выдержит. Это было видно по его глазам: ненависть разгоралась в ожидании подходящего момента, словно тигр, решающий, когда выпустить когти и вспороть жертве брюхо.
— Точно, — сказал Крайчек. — Почему бы тебе не потрогать эту штуковину, Фабрини, было бы интересно. Думаешь, что-то случится, если ее потрогать?
Фабрини не ответил. Улыбка, тонкая, словно надрез на бумаге, перечеркнула его лицо. По глазам было видно, что он чертовски устал — и от Крайчека тоже. Возможно, он думал, что, как только грохнет Сакса, сделает то же самое и с Крайчеком, нужно только потерпеть.
— Как хочется уже выплыть из этого дерьма, — произнес Менхаус.
— Слышишь, Фабрини? Менхаус хочет, чтобы мы уже выплыли из этого дерьма, — сказал Сакс. — Думаешь, какие у нас шансы?
— Примерно такие же, как твои шансы отрастить себе мозг, — ответил Фабрини.
Сакс громко рассмеялся:
— Молодец, Фабрини, ой молодец. Почему только твой папаша не смыл свою сперму в раковину и не избавил нас от такого счастья?
Удар почти достиг цели: глаза Фабрини потемнели и ненависть закипела, как горячая смола. Кук сразу почувствовал исходящую от него жажду крови, но потом это ощущение угасло. Вернулась улыбка, тонкая, как бритва.
— Продолжай, Сакс, продолжай, — сказал он.
— А я никогда не останавливаюсь. Спроси у своей мамочки.
Фабрини прищурился:
— Как скажешь, болтунец.
Менхаус зашелся смехом, Сакс вскипел от гнева.
Крайчек продолжал скалиться. Ухмылка, казалось, не сходила с его лица и была похожа на нарисованную улыбку клоуна.
— Дети, вы оба как дети малые. Сидите, спорите, обзываете друг друга, а тем временем нас уносит все глубже в ад. Туда-то мы все и плывем, да, прямиком в ад. И знаешь что, Менхаус? Мы не выберемся отсюда. Никогда. — Он захихикал высоким, дрожащим голосом, прозвучавшим так, словно кто-то провел ногтями по школьной доске. — Прямо как… хи-хи… прямо как Алиса в Стране чудес, а? Мы прошли сквозь зеркало, и пути назад нет. Нет!
— Заткнись! — рявкнул Сакс. — Псих чертов.
— Нет-нет, — сказал Фабрини. — Пусть говорит. Пусть выкладывает, что у него на душе, может, сейчас самое время выговориться, сказать правду.
— Мы все перенапряглись, — вставил Кук.
— Заткнись, кретин, — перебил его Сакс. — Давай, Крайчек, выкладывай, а то ты грызешь эту кость с того момента, как мы поднялись на борт. Так что выплевывай. Какое безумное дерьмо ты нам приготовил?