Крайчеку это не понравилось. Он не хотел, чтобы его называли сумасшедшим, как проститутка не хочет, чтобы ее называли шлюхой, потому что правда не только причиняет боль, но и оставляет шрамы.
— Какую это кость я грызу? Да такую же, какую и вы все, только ни у кого из вас не хватает мужества это признать. Вы все напуганы, до смерти напуганы, и сами это знаете. Я вижу это по вашим глазам. Черт, да я чувствую это по вашему запаху: вы уже готовы наложить в штаны! Здоровенные крутые строители боятся, как маленькие старушки в темноте! Мне это нравится. Нравится! Не поверите, как мне это нравится!
— Хватит, Крайчек, успокойся, ради бога, — попросил Кук. — Мы же твои друзья.
Это развеселило Сакса:
— Друзья? Я ему не друг, Кук, как и тебе, и не мамочка. Я не собираюсь нянчиться с этим чертовым сосунком.
— Господи, Сакс, — сказал Фабрини. — Оставь парня в покое.
— Поцелуй меня в задницу, тупой итальяшка. Это касается и остальных нытиков. Господи Иисусе, да среди вас нет ни одного мужика. — Он с отвращением посмотрел на Крайчека. — Давай, Крайчек, выпусти пар. Дай нервишкам передышку. Когда решишься, наконец, перерезать себе вены, я дам тебе нож. Я припас его специально для тебя.
Теперь и Кук почувствовал себя неуютно, будто какой-то сумасшедший пытался разорвать связь между реальностью и здравым смыслом. Он становился одиноким уязвимым параноиком.
Возможно, как и все остальные.
Если здесь и присутствовал когда-либо дух товарищества, то он окончательно выветрился. Основным виновником был, конечно же, Сакс. Он оказался пресловутым гнилым яблоком, семенем раздора, вмещая в себе самые худшие человеческие качества: нетерпимость, эгоизм и дешевую ненависть. Чрезвычайные ситуации обнажают в людях лучшие и худшие качества, и не было никакого сомнения в том, чего в Саксе оказалось больше. Он был подлым, грубым и черствым. Такой перережет другу глотку за корку хлеба.
«Разве не забавно, — подумал Кук, — что подобное дерьмо всегда выживает? Всегда продолжает жить и отравлять жизнь другим?»
Но если вся жестокость Сакса была направлена на то, чтобы Крайчек завял, как цветок на морозе, то бригадир просчитался.
— Знаешь, что мне в тебе нравится, Сакс? У тебя самый большой рот в нашей компании. Выпячиваешь грудь, гнобишь других, корчишь из себя большого босса, крутого парня, а знаешь, что в этом самое смешное? Что убить меня ты боишься больше всего. Ты прячешься за маской мачо, потому что внутри ты маленький напуганный мальчик, если бы здесь тебе не перед кем было выделываться, ты бы уже плакал и сосал большой палец.
Сакс взбесился. Все подумали, что он набросится на Крайчека и живого места на нем не оставит, но этого не случилось. Он замер на месте, испепеляя матроса взглядом.
— Ладно, Крайчек, хватит, — сказал Менхаус. — Вы оба, хватит.
Фабрини выглядел озадаченным:
— Что значит «прошли сквозь зеркало»? Что ты имеешь в виду?
Крайчек, продолжая ухмыляться, ответил:
— Мы уже не в Атлантике, а где-то в другом месте. В нехорошем месте, и вы все это знаете. Прямо как Алиса, попавшая в Зазеркалье, только в этой Стране Чудес все не так уж радужно, верно? Можете называть это Треугольником Дьявола, Саргассовым морем или Кладбищем Пропавших Кораблей — не имеет значения. Туман поглотил нас и исторг здесь… бог его знает где. В другом измерении, на другой планете — я знаю лишь одно: никто из нас не выберется отсюда, мы останемся здесь навсегда.
— Чушь, — фыркнул Менхаус. Он впервые выглядел сердитым. — Это все чертовы моряцкие байки, и я в них ни за что не поверю. А ты, Сакс? Ты же не веришь в это, верно?
Сакс внимательно на него посмотрел:
— Где бы мы ни находились, в какую бы задницу нас ни завел Крайчек и его чертовы матросы, раз уж мы сюда попали, то точно выберемся назад.
Все понимали, что это была элементарная, детская логика, даже Фабрини закивал.
— Верно, — сказал он. — Мы просто должны держаться вместе и выживать, пока не разберемся со всем этим. Вот что мы должны делать.
— Именно, — кивнул Кук.
Крайчек захихикал.
— Выживать? Выживать? — Он посмотрел на них как на сумасшедших, еще более безумных, чем он. Возможно, так оно и было. Матрос продолжал жутко хихикать, стуча желтыми зубами.
— Думаете, то, что там есть, выпустит нас живыми? Мы ведь видели злых, чудовищных, чуждых нам тварей. Там, в тумане, они ждут и слушают нас, эти порождения кошмаров, и это так же верно, как и то, что мы в аду. Зубастые твари с пустым брюхом, желтыми глазами и…