— Думаю, ты прав, — Менхаус облизнул пересохшие губы.
Кук решил сменить тему:
— К тому же эта вода кажется мне не особенно чистой. Ты можешь подхватить инфекцию.
Он вытащил аптечку и перевязал Фабрини ухо, обработав его антисептиком. Фабрини скулил, но в меру, и Кук понял, что еще не все потеряно. Тот факт, что Фабрини не схватил, например, весло и не кинулся на Сакса, доказывал, что он еще не утратил человеческой сути.
Сакс же, напротив, зашел слишком далеко.
19
— Там, — указал Джордж. — Разве не видишь? Вон там.
Гослинг присел рядом у входа и тоже увидел что-то ярко-оранжевое, запутавшееся в водорослях и похожее на пенопласт. Ему показалось, что это радиомаяк, оторвавшийся от корабля или шлюпки.
— Что думаешь? — спросил Джордж.
Гослинг решил, что стоит проверить.
— Помоги полог отстегнуть.
Они принялись снимать полог, пристегнутый к накачанным воздухом сводам плота.
«Возможно, это рискованно, — подумал Гослинг, — но как же приятно снова глотнуть воздуха, даже если он пропитан запахом болотной гнили.»
Гослинг передал Джорджу весла, и они стали грести, ощущая тягу плавучего якоря. Скопления водорослей попадались все чаще, и ни одно из них не ускользнуло от внимания Гослинга. Раньше встречались маленькие дрейфующие заросли и редкие островки, но теперь островов стало гораздо больше, и их приходилось раздвигать.
Когда до цели оставалось футов шесть, Гослинг понял, что не ошибся.
— Просто радиомаяк, — сказал он. — У нас уже два таких.
— К черту. Давай просто грести. Это лучше, чем ничего не делать.
Гослинг согласился. К тому же, возможно, обилие водорослей указывало на близость суши. Они поплыли дальше, разглядывая водоросли, поднимающиеся над водой щупальца пара и тяжелый, мерцающий туман. Приятно было поработать мускулами.
Внезапно Джордж воскликнул:
— Что за черт?!
Он выдернул свое весло из воды, осмотрел его конец и стал грести снова. Гослинг решил, что Джордж зацепился за водоросли, и не придал этому значения, но тут что-то крепко схватило его весло.
— Я за что-то зацепился, — сказал он, изо всех сил пытаясь освободить весло. Ему удалось вытащить его из темной жижи на несколько дюймов, но оно снова нырнуло вниз. Это определенно были не водоросли.
В днище плота что-то ударило, затем удар повторился. От царапающего звука у Гослинга зашевелились волосы на затылке: он слышал его раньше. Затем снова последовал удар, такой сильный, что плот накренился влево.
— Боже! — воскликнул Джордж.
К тому моменту они уже вытащили весла из воды: больше их ничто не удерживало. Мужчины молча сидели и смотрели на море, зная, что что-то должно случиться, и то и дело обмениваясь взглядами.
Слева от них, со стороны Джорджа, по воде пошла рябь, затем то же самое произошло справа. Джордж ахнул, и в следующий момент его окатило водой, словно на пляже.
Гослинг мельком увидел нечто крупное, темное и блестящее, как промасленная резина.
— Что за черт?! — воскликнул Джордж, перемещаясь к центру плота. Он чувствовал, что встреча с существом не сулит ничего хорошего.
Гослинг думал об оружии, о чем-то более серьезном, чем мокрое весло, когда на плот обрушилась очередная порция брызг. Джордж вскрикнул, и что-то гигантское и змеевидное взвилось из воды. Оно было толстым, как бревно, бурым и кожистым, с огромной безглазой головой, покрытой чем-то вроде костяных пластин.
Джордж пригнулся, когда тварь метнулась в его сторону, словно питон, ловящий крысу. В ее пасть легко бы вошла человеческая голова.
Гослинг несколько раз ударил чудовище веслом. Тварь отпрянула, скользнула под воду, а затем снова поднялась на поверхность. Она бросилась в сторону, но промахнулась, потому что была слепа, как глубоководные хищники, созданные бороздить в поисках жертвы черные морские глубины. Тварь походила на гигантскую мурену, ее невероятно длинное бескостное туловище в воде скручивалось кольцами и извивалось, как штопор. Гослинг прикинул, что в длину она футов пятнадцать — двадцать. У нее были плавники, как у угря, а у головы виднелись ярко-желтые жаберные щели. Тварь вслепую билась о плот, и всякий раз, когда она раскрывала пасть, Гослинга обдавало горячим, соленым дыханием.
Джордж уклонялся от атак твари, исступленно размахивая веслом.
— Отвали от меня на хрен! — кричал он.
Не угрожай тварь их сожрать, ситуация была бы даже забавной. Наверное, в вязком море угорь вел себя как ловкий, злобный хищник, но на поверхности действовал крайне неуклюже и, казалось, был совершенно не в состоянии удерживать равновесие. Он несколько раз ударил головой по плоту и затем скатился в бурлящую воду, показав бледное, пятнистое брюхо. Плавники раскрылись, как птичьи крылья, но не смогли удержать его в воздухе.