Голос потонул в шуме помех.
Они слушали еще пару минут, пока Гослинг благоразумно не выключил устройство. Его пальцы дрожали.
33
— Развяжите меня, гребаные идиоты! — кричал Сакс. — Не оставляйте меня… не оставляйте меня связанным!
Но у остальных своих проблем хватало: они были в своего рода канале между двумя островами водорослей, кишащем рыбой. «Костолобые», обезумев от голода, бились о корпус лодки, но не они приводили мужчин в страх, а их вернувшийся «старший брат» — гигантская омерзительная двадцатифутовая тварь с бронированной мордой и мертвыми глазами. Несмотря на размеры, двигалась она с невероятной скоростью. Извиваясь, словно угорь, тварь бросилась на лодку — последовал сильный удар. Людей швырнуло на дно шлюпки, а сама она едва не перевернулась.
Тварь резко развернулась и ударила с другой стороны, потом сзади, да так, что шлюпка рванулась вперед, словно была оснащена мотором. Мелкие рыбы бросились врассыпную, но их уродливый «папочка» не собирался сдавать позиций.
— Господи Иисусе! — воскликнул Фабрини. — Она же доберется до нас, она же перевернет лодку!
— Да, черт возьми. — Сакс наслаждался царящей в лодке паникой. — Она утащит одного из вас в воду и проглотит целиком.
«Я не хочу видеть, — в ужасе думал Фабрини, — как гигантская рыбина перекусывает человека пополам. Меня не волнует, что там еще происходит, но, ей-богу, я не хочу это видеть».
Рыба поравнялась с лодкой. Она была так близко, что мужчины почувствовали исходящий от нее соленый запах крови и тухлого мяса, словно она питалась трупами утопленников.
— Кук! — крикнул Менхаус. — Сделай что-нибудь! Нам нужно что-то сделать!
Рыба снова ударила лодку, и стоявшие потеряли равновесие. Менхаус едва не свалился за борт. Он издал высокий, девичий крик и упал на палубу, вцепившись в стойки сиденья.
Тварь неслась прямо по поверхности воды, расправив колючие брюшные плавники, словно китайские веера, такие острые, что ими можно было рубить лес. Держась за планшир, Кук смотрел, как тварь ткнула лодку костяной мордой и скользнула мимо. Толстые костяные пластины, которые покрывали нижнюю часть ее головы, представляли собой членистую структуру, что придавало движениям рыбы невероятную гибкость.
Кук вытащил пистолет. Он не хотел стрелять, но у него не было выбора.
Тварь толкнула лодку и широко разинула пасть — настолько, что могла раскусить человека пополам. Зубы, похожие на длинные, острые осколки стекла, заскрипели о стеклопластиковый корпус. Она не могла его прокусить, а значит, и ухватиться. Будь он из деревянных досок, рыба давно бы пробила его головой.
Кук продолжал наблюдать за тварью. Он не верил, что девятимиллиметровая пуля сможет повредить бронированную плоть. Примерно в центре груди костяные пластины заканчивались и начиналась гладкая кожа, как у акулы или миноги.
Рыба исчезла из поля зрения на несколько секунд. Лодка продолжала двигаться по инерции, рассекая полную водорослей вязкую воду и направляясь бог знает куда.
— Она возвращается, — обреченно выдохнул Фабрини. — Я вижу ее…
Тварь торпедой неслась на лодку, широко разинув пасть и разбрызгивая пену. От удара Кушинг, Менхаус и Фабрини повалились друг на друга, лодка накренилась, едва не зачерпнув бортом воду, затем снова выпрямилась. Сакс кричал и ревел, как дикий зверь.
Рыба плыла рядом с лодкой. Кук вскинул браунинг и в упор выпустил в нее три пули. Казалось, это никак на нее не подействовало, но вдруг рыба выскочила из воды, как лосось, пойманный на крючок, и мужчины увидели, что она намного больше, чем они изначально думали: не двадцать футов, а около двадцати пяти. Гигант выпрямился над лодкой, и на какое-то мгновение всем показалось, что он обрушится на них, как срубленное дерево, но тварь промахнулась на несколько дюймов, подняв волну.
Огромный хвост шлепнул по воде, и рыба исчезла.
Прошло десять минут напряженного ожидания, но она так и не вернулась.
— Думаю, у нас получилось, — сказал Кук.
Остальные воздержались от комментариев.
Лодка по-прежнему двигалась вперед, рассекая острова водорослей и поднимающиеся от них щупальца пара. Туман проносился мимо огромными сверкающими клочьями, и внезапно они оказались в самой его гуще. Видимость сократилась до двух футов. Слышно было, лишь как нос лодки взрезает густые, как заросли шиповника, скопления водорослей.