Морские птицы летают вкруг паруса, почти задевая крылом волосы Ливии. Она стоит, прямая, строгая, и думает, что в следующий рейс надо взять с собою сына, его судьба — море. Голос Марии Клары смолкает, внезапно оборвав мелодию, ибо в набирающем силу рассвете песня негра летит далеко над таинственным морем:
Звезда рассвета… На пристани, у причала, стоит старый Франсиско, задумчиво качая головой. Как-то раз, давным-давно, когда свершил он такое, чего не свершал до него ни один моряк, он увидел Иеманжу, властительницу моря. И разве это не она стоит сейчас, такая прямая и строгая, на палубе «Крылатого бота»? Разве не она? Да, это она. Это Иеманжа ведет «Крылатого». И старый Франсиско кричит всем на пристани:
— Смотрите! Смотрите! Это Жанаина!
Все смотрят и видят. Дона Дулсе тоже смотрит из окна школы. Смотрит и видит. Видит женщину, сильную духом, которая борется. Борьба — это и есть то чудо, какого ждет дона Дулсе. И чудо это начинает свершаться. Моряки, бывшие в этот час на пристани, увидели Иеманжу, богиню с пятью именами. Старый Франсиско кричал от волнения — это второй раз в жизни он увидел ее.
Так рассказывают на морских пристанях.
ФАНТАЗИЯ ЗЕМЛИ И ДУХА
Очерк
Жоржи Амаду — писатель счастливой судьбы. Не в том, разумеется, смысле, что жизненный и творческий путь его был без бурь и потерь или что действительность воспринималась им в неизменной радужности. Счастье Амаду — в изначальной, естественной слитности мира, который его создал, и мира, который он сотворил в своих романах. И обоим мирам он оставался верен до конца. Цельность — это отнюдь не то качество, которое дается само собой; эта цельность добывалась писателем в труде, поисках, борьбе.
Он был смел и дерзок в детстве, когда самовольно, без спутника и денег, отправился в дальнее путешествие, исколесив весь штат Байя. Он был пылок в молодости, когда кинулся в водоворот литературной и общественной жизни. Один из ярких деятелей Компартии Бразилии, он представлял ее в парламенте, пока в 1947 году она не была объявлена вне закона. Жоржи Амаду много видел и изведал — изгнание и признание, выигранные и проигранные битвы, любовь и ненависть. Он жил и живет жадно, упоенно, излучая сердечную энергию, окруженный людьми, общение с которыми стало его первейшей жизненной необходимостью.
Амаду был счастлив и тем, что ему не пришлось тратить силы, чтобы быть понятым и оцененным. Даже самый первый его роман, написанный в девятнадцать лет, обратил на себя сочувственное внимание солидных критиков. А когда через несколько лет появился роман «Жубиаба», то это стало буквально триумфом. «Худой байянец с китайским разрезом глаз, убежавший из дома и жадно окунувшийся в гущу жизни, полон любви к угнетенным и обиженным. В свои двадцать три года он стал одним из крупнейших романистов Бразилии», — такими вдохновляющими словами приветствовал молодого Амаду его старший брат по перу Эрику Верисиму. «Жубиаба», а затем «Мертвое море» открывали первый цикл «Повестей Байи», в котором зачинался художественный мир Амаду.
Байя, где семьдесят лет назад родился Жоржи Амаду, — это и колыбель самой Бразилии. Кусок земли, омываемый атлантическими волнами, куда в XVI веке приплыли португальские завоеватели и куда затем привозили африканских рабов. Байя — это тигель, в котором в течение веков плавилась бразильская нация. Именно здесь началось смешение рас и культур, составляющее суть этой нации. Здесь рождалась причудливая смесь из христианских и языческих обычаев и религиозных ритуалов. Африканское начало наложило глубокую печать на всю жизнь и культуру Байи — ее фольклор, музыку, кухню, празднества.
Но Байя — не только сокровищница народного искусства: земля, где родятся ценнейшие плоды какао, стала в XX веке ареной жесточайших схваток за ее обладание и не менее жестокой эксплуатации батраков. Земля содрогалась от насилия, но байянский народный характер не был сломлен, не иссякали в нем родники творчества. С самых ранних лет будущий писатель насквозь пропитался воздухом этой жизни, все драматические перипетии которой пережила его семья. И он навсегда оказался к ней привязанным. Немало лет он провел вдали от Байи, писал книги и на иные сюжеты, но любовь к малой своей родине пронес через всю жизнь. «Я, сеньора, — писал Амаду одной из своих читательниц, уже будучи всемирно известным писателем, — являюсь не чем иным, как рассказчиком историй этой земли, сыном этих людей».