И поскольку такая работа занимала мало времени, основную часть дня и ночи пели и пили.
— Жоан Младший заходил, пока тебя не было…
Гума сбросил дорожный мешок на постель. Взглянул на сына, играющего со старым Франсиско в обычную игру.
Был конец месяца, и он обещал Жоану Младшему выплатить хоть сколько-нибудь. Но ничего не удалось отложить, из последнего рейса он вывез сущие гроши, это был рейс в Итапарику. Малыш смеялся, бегая вокруг таза с водой. Гума не стал обедать и сразу вышел. Не прошло я пяти минут, как Жоан Младший постучался к ним в двери:
— Гума вернулся, хозяйка?
— Вернулся, но сразу опять ушел, сеу Жоан.
Жоан Младший недоверчиво заглянул внутрь комнаты.
— Не знаете, куда он направился?
— Не знаю, сеу Жоан, он только что вышел.
— Ну что же, доброй ночи.
— Доброй ночи, сеу Жоан.
Жоан Младший удалился вниз по улице, покусывая ус. Керосиновые лампы на окнах освещали бедно убранные жилища коряков. В дверь одного из домишек входил какой-то пьяный, и Жоан услышал голос женщины, отворившей ему:
— В хорошем виде ты приходишь, нечего сказать… Словно не довольно…
На пристани собирались группами мужчины, беседуя. Жоан Младший стал расспрашивать о Гуме. Нет, не видели. На базарной площади кто-то заметил, что, кажется, он пошел в «Звездный маяк».
— Заливать тоску…
Кто-то другой спросил:
— Как твои баржи, Жоан? Доходны?
— Какое там доходны. У кого теперь есть доход? Расходы одни…
Он махнул рукой и пошел дальше. Повстречался с доктором Родриго, который шел куда-то, куря сигарету.
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, доктор. Я как раз хотел сказать вам пару слов…
— В чем дело, Жоан?
— Да насчет хозяйки моей. Вы к нам столько раз приходили, пока она болела, на ноги ее поставили. Вы ее спасли. Один только бог вам помог. А я с вами еще не расплатился.
— Ничего страшного, Жоан. Я знаю, что дела у всех сейчас неважные…
— Плохие дела, верно, доктор. Но вы должны получить за вашу работу, вы тоже не можете воздухом питаться. Как только будет возможность…
— Не беспокойтесь об этом. Я обойдусь.
— Спасибо, доктор.
Родриго отошел, затягиваясь. Жоан Младший подумал о Гуме. Хотел было идти домой (времена и правда тяжелые), повернул было в обратную сторону, но внезапно решился и направился к «Звездному маяку»…
Гуму он увидел сразу — за столом перед пустым стаканом. Шкипер Мануэл сидел возле него. С высокого табурета за стойкой сеу Бабау смотрел на посетителей грустно и сонно. Жоан Младший заметил, как шкипер Мануэл, сказав что-то безнадежно махнул рукой… Жоан стоял на пороге, словно не решаясь войти. Он рассматривал Гуму с восхищеньем и печалью, словно видел в первый раз. Длинные волосы свисали Гуме на лоб, и глаза глядели с каким-то испугом. «Боится», — подумал Жоан и невольно подался назад, словно намеревался уйти, так и не переступив порога. Но ему нужно было заплатить своим матросам на баржах — и он шагнул за порог. Несколько голосов приветствовали его — «добрый вечер». Он кивнул на обе стороны и тяжело опустился на стул рядом с Мануэлем. Шкипер сказал:
— Как дела? — Казалось, он с трудом заставил себя заговорить с пришельцем.
— Сеу Жоан… — начал Гума.
Жоан Младший дернул себя за ус, спросил выпить. Шкипер Мануэл был очень мрачен и молчал, глядя на дно пустого стакана. Кто-то из посетителей кричал в углу:
— Подадут нам сегодня или нет?..
Сеу Бабау записывал имена должников в тетрадь. Внезапно Гума резко поднялся, провел рукой по лбу, отбрасывая назад волосы, и сказал: