Подобрав сумку, она с трудом поковыляла к пролому в заборе, на котором сейчас не было никаких идеальных голубых роз, пролезла, что оказалось далеко непросто, и взяла курс на улицу Ив. Тень, отбрасываемая Амандой, лежала по диагонали перед ней, что заставило задуматься о времени проведенном не здесь. Судя по солнцу, был где-то час, а может и полвторого. Когда утром она чуть ли не подбегала к фабрике в погоне за Гликом, дело шло к двенадцати. Что ж, выходит, время и там, и здесь – одинаково. Хотя, с другой стороны, кто сказал, что сейчас всё тот же унылый день?..
Всё почему-то пугало и настораживало сейчас, а Убийца не лез из головы. Уоррену легко говорить, его не поджаривали заживо… а вдруг месть и принесет удовлетворение? Вдруг она не опустошит? Всю свою жизнь Аманда винила в своих бедах Всевышнего, которого, кстати, вообще очень удобно обвинять. А теперь выходит, во всем виноват человек, и это уже совсем другое дело. С ним ведь всегда можно сделать то же самое, разве нет? Ну, если хорошенько постараться, а Аманда умела стараться, если отчаянно хотела что-то получить – будь то новый телефон или льготы, на которые не имела права…. Всё достижимо, если правильно давить на кнопки. Это была приятная мысль, но почему-то Аманда всё-таки испытывала беспокойство насчет Убийцы. То, как затихал голос Уоррена, когда тот говорил о нем… как будто боялся, что Убийца услышит. Надо быстрее заканчивать с этим.
Аманда шла с максимальной для себя скоростью. Чувство тревоги всё нарастало, и она даже вскрикнула, когда синий Фольксваген, пролетевший на большой скорости свой поворот, резко дал по тормозам, нарушив тишину оглушительным визгом. Аманда, у которой едва не разорвалось сердце, осыпала водителя такой бранью, что даже самый закоренелый пьянчуга мог бы пополнить свой словарный запас. Все звуки почему-то казались громче сейчас, и они угрожали, сигнализировали о чем-то надвигающемся. Опасность мерещилась за каждым поворотом, и сердце отчаянно билось в груди, грозясь не дотянуть до родового гнезда. Когда Аманда всё-таки добралась, напряжение достигло наивысшей точки.
Сегодня она поставила своеобразный рекорд – дошла до отчего дома за полчаса и теперь едва держалась на ногах, но за закрытой дверью испытала долгожданное облегчение. Здесь казалось безопасней. Бросив, как обычно, сумку в прихожей, Анда поспешила наверх.
Он был огромным – дом Флиннов – и старым, а еще очень любил детей, чего не скажешь про его последнюю обитательницу. Его построил прапрадед Аманды, тем самым дав уютный и светлый кров для следующих четырех поколений. Дом всегда был гостеприимным… ну, во всяком случае до тех пор, пока его жители не стали разъезжаться, умирать и в итоге не сократились до одного. В прежние времена он радушно принимал множество гостей, накапливая их истории. Светлый в любое время суток. Бывают плохие дома, бывают хорошие – этот был одним из лучших.
Чердак всегда считался запретным местом. Темная душа дома, как выразился Глик? Что ж, возможно…. Туда дозволялось подниматься только старшим. Это правило появилось после того, как чердачный люк огрел по голове Брайана, едва не проломив тому череп. Кровищи было! Они тогда всерьез перепугались. В итоге брат провалялся в больнице неделю с сотрясением мозга, потом еще месяц дома, а с играми на чердаке было покончено раз и навсегда. Аманда не поднималась туда с самой свадьбы, когда перетаскивала свои старые вещи.
Оказавшись прямо под люком, она дернула вниз лестницу, переводя задумчивый взгляд с одной непостижимой цели на другую. Подняться на чердак и открыть тяжеленный люк – дело не из простых, а уж для семидесятитрехлетней инвалидки с тяжелейшим артрозом… вообще из области фантастики. Но через минут пять она всё-таки преодолела себя и боль, чтобы совершить невозможное. Люк, как и думала Аманда, оказался очень тяжелым, но она сумела его откинуть, хоть при этом чуть не сорвалась со ступеней, но вовремя схватилась за перекладину. Открывание люков – еще одно едва проходимое испытание для одноруких людей.
Наконец, Аманда, тяжело отдуваясь и истекая потом, выбралась на чердак и нащупала выключатель справа от себя. Память – странная штука, держит такие мелочи, а важные вещи как целое детство, например, выкидывает за ненадобностью….
Сказать, что пыли было много или что она лежала толстым слоем – это вообще ничего не сказать. После смерти Лоис Флинн больше не нашлось желающих приходить сюда, чтобы убраться. Намного легче просто не замечать, как будто в их доме и вовсе нет чердака…. Последней сюда поднималась Синди – вторая по старшинству сестра Аманды, когда переезжала в дом к мужу, с ворохом старых дурацких мягких игрушек, изношенной детской одежды и прочим хламом, некогда составлявшим уклад ее жизни. Всё это видела сейчас Аманда в тусклом свете, разобранным по коробкам и под невообразимым слоем пыли. Казалось, что в нее можно окунуть палец, и тот утонет на целую фалангу. Само по себе дышать здесь казалось опасным… но Аманде всё же придется провести здесь некоторое время. Много времени… – подумала она, озираясь, и чихнула, словно в знак протеста. Горы картонных доверху забитых коробок, стеллажи и здоровенный сундук. Да-а… работенка предстояла еще та. Хотя ее можно и ускорить.