— Эй, не раскисай, — Элли уже более приветливо улыбнулся, оскалив клыки. Улыбка изуродованного лица была слабой и кривой, но почему-то согрела. Улыбнулся бы мне так кто на Земле — бежал бы я… очень быстро и далеко. — На каждое существо сиин действует по-разному. Я, например, здесь уже десять лет, и ничего, живой.
— А сбежать не пробовал? — Вырвался у меня вопрос.
Улыбка исчезла, будто ее и не было. Элли нахмурился и сердито глянул на меня.
— Последний идиот, который попробовал отсюда сбежать, умирал в течение пяти суток, все это время корчась в агонии. Я не хочу повторять его участь. Лучше быть рабом, но живым, чем свободным, но мертвым. — Эльф резко развернулся и направился к маленькому сарайчику на краю поля, куда до этого заходили все остальные, оставив меня в одиночестве.
Вот оно как… Значит, рабство лучше… Но ведь они все обречены. Неужели они не понимают, что умрут в любом случае? Что сиин просто не даст им шанса?
Или боятся перемен?..
Я так сильно задумался, что, когда на мое плечо легла широкая ладонь, я подскочил от неожиданности и, обернувшись, увидел ухмыляющегося Лиира.
— Так, парень, а теперь давай разберемся, что ты умеешь, — казал он.
— Ну-у… — протянул я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Наверняка же он меня спрашивает не о моих навыках печати на компьютере, а о владении холодным оружием. — Я умею обращаться со шпагой и немного — с короткими парными мечами. Люблю кинжалы и метательные ножи, из лука стрелять умею, но очень не люблю…
Мастер выслушал меня и задал неожиданный для меня вопрос:
— Тебе приходилось убивать?
— Что? — Опешил я. — Нет, не приходилось…
— Значит, ты ничего не умеешь, — резюмировал он.
— Эй! Это почему? — Сказать, что я был оскорблен, значит, ничего не сказать. — Я умею драться.
— Неверно. — Отрезал Лиир. — Ты умеешь фехтовать. У гладиаторов один принцип: убей, или убьют тебя. Причем убить надо так, чтобы это было красиво.
Меня передернуло. Дожил — иду рядом с человеком, который рассуждает о том, чтобы я научился убивать красиво… За что мне все это?
— Ты правша или левша? — Тем временем продолжил расспросы Лиир
— Левша, — я не понимал, куда заходит разговор.
Мужчина походил вокруг меня, заставил сделать несколько приседаний, похмыкал и направился к тренажерам, позвав меня с собой.
— Пойми, парень, — втолковывал он мне на ходу. — Быть гладиатором — значит, быть убийцей. Ты должен убить своего врага первым, чтобы он не убил или не покалечил тебя. Покалеченный раб — мертвый раб, запомни это. — Я запомню. — Шпаги и ножи — это, конечно, хорошо, но для арены не годится. — Не обращая особого внимания на мои реплики, продолжал свои рассуждения мастер. — Нужно что-то длинное, но не слишком тяжелое, так что двуручник не подойдет.
— А что тогда? Копье? — Ужаснулся я. Копья я терпеть не мог, в клубе всегда обходил их десятой дорогой. Сколько тренер ни старался всучить мне очередной деревянный дрын с железкой на конце, я никогда не брал их в руки.
— Нет, — хитро улыбнулся Лиир. — Копья — это для всадников. У меня есть кое-что гораздо интереснее…
Когда мы подошли вплотную к орудиям пытки, по недоразумению называемыми тренажерами, я увидел, что за ними находится небольшая стойка, накрытая плотной тканью. Лиир подошел поближе и стянул накидку со стойки. А на ней… Я задохнулся от восхищения.
Прямой металлический шест длиной метра полтора был весь украшен гравировкой и посередине был снабжен резной деревянной рукояткой для удобства. Сантиметров по тридцать с каждой стороны было сплющено, словно по концам шеста проехал асфальтоукладочный каток. Плоским участкам придали листовидную форму и, судя по всему, очень остро наточили. Все оружие было отполировано до блеска и сверкало так, что было больно глазам.
— Ух, ты! — Я был в восхищении. — Какая красота!
— А то, — хмыкнул мастер, аккуратно беря в руки оружие. — Моя гордость. Ее делали по моему заказу еще в то время, когда я был немногим старше тебя. Больше такой ни у кого нет.
— Тяжелая, наверное, — в сомнении протянул я. Вместо ответа мастер бросил оружие мне. Еле успев его перехватить, я изумленно вскинул брови: вес этого произведения искусства (ну не поворачивается у меня язык назвать это сокровище простым оружием) не превышал трех-пяти килограмм. О-о-о… Таким оружием я бы дрался с удовольствием… Даже вопреки моей нелюбви ко всему древковому колюще-режущему.
Хорошенько рассмотрев мою восхищенно-изумленную физиономию, Лиир тихонько хмыкнул и пояснил:
— Ее ковали нимфы. Секрет своего сплава они никому не разглашают. Знаю только, что туда входит большое количество серебра, алмазная пыль и немного крови будущего владельца. Зато оружие из него получается идеальным, хотя и невероятно дорогим, и не служит никому, кроме своего хозяина или того, кому дано прямое разрешение, в данный момент тебе. Если бы ты захотел взять ее просто так, тебе бы не поздоровилось. Последнему вору она прожгла руки до кости. — Лицо мастера потемнело, и он потер ошейник. Видимо, рабство было для него тяжелым испытанием.