Гладиаторы заворчали, но покорно стали вставать из-за стола. Я поежился. У меня до сих пор все болело, и я с ужасом представлял себе грядущие мучения. По всей видимости, мастер заметил мои страдания, так как сказал:
— Раалэс, иди за Эллисааном, скажи ему, что я хочу, чтобы он проверил твои навыки в стрельбе.
Где-то с полминуты я соображал, куда же меня послали, но потом до меня дошло, и я, пискнув что-то благодарное, поковылял из столовой — искать Элли.
* * *Я лежал на своей койке в казарме, глядя в потолок и слушая сонное дыхание рабов.
…Всю вторую половину дня Элли, узнав о просьбе-приказе Лиира, гонял меня в искусстве стрельбы из лука. И оказалось, что тренер из него даже более беспощадный, чем из мастера.
Сначала он заставил меня рассказать все, что я знаю о стрельбе из лука, а потом, скептически похмыкав, вручил мне специальную перчатку, отвел меня на другой конец поля-долины, повернул в сторону мишеней (я их даже не видел с такого расстояния) и, вручив мне огромный, ростом с самого меня, лук, который до этого держал в руке, а на спину, для совсем уж счастья, повесив мне на спину полный колчан (меня тут же согнуло под его тяжестью, и только упертый в землю лук позволил мне не упасть), приказал:
— Стреляй!
— Издеваешься? — Возмущенно зашипел я. — Да я даже не вижу, куда стрелять!
Действительно, мишени казались мне мутными точками вдали. Я не то, что не видел их центра — я даже мишени целиком не могу разглядеть! И как мне прикажете по ним стрелять?..
— Я должен кое-что выяснить. Стреляй!
— Я за последствия не отвечаю, — на всякий случай предупредил я и, судорожно перекрестившись (Элли с удивлением смотрел на этот жест), потянул из колчана первую стрелу…
Через пять минут я, пыхтя, как рассерженный ежик, все еще пытался хотя бы натянуть тетиву, а стоящий рядом эльф беспардонно ржал, наблюдая за моими попытками. Ну да, ему смешно. А вот мне почему-то совсем нет!
— Хватит ржать! — Взвыл я, в очередной раз получив тетивой по пальцам. — Не видишь, что ли, у меня сил не хватает? Помоги!
Рыжий изверг, все еще посмеиваясь, встал позади меня и принялся помогать натягивать тетиву (почему-то под его пальцами она натянулась с легкостью), одновременно комментируя:
— Эльфийские луки не терпят грубого обращения. У чужих луков нужно мысленно попросить разрешения, прежде чем пользоваться ими.
— Так что ж ты сразу не сказал? — Дернувшись, зарычал я.
— Так ты не спрашивал, — хмыкнул Элли. — Стой! Не…
Вжикнула стрела, и со стороны мишеней раздался чей-то вопль, сменившийся громогласными ругательствами. Так. Моя неожиданная «мишень» жива… По крайней мере, я на это надеюсь.
— …отпускай тетиву, — поскучневшим голосом закончил фразу эльф. — И в кого ты попал? — Поинтересовался он, пытаясь рассмотреть маленькую фигурку, скорчившуюся где-то в районе далеких мишеней. По крайней мере, я ее не видел — только было какое-то шевеление и доносились отзвуки явной ругани.
— Не знаю, — буркнул я. — Иди, посмотри. У меня сил нет куда-либо идти. По крайней мере, идти быстро.
Желтоглазый фыркнул и стремительно зашагал в сторону криков. Я медленно заковылял следом.
Цель была поражена точно в правую пятку. На земле лежал один из близнецов и выдавал такие перлы, что я заслушался. Самое интересное было то, что парень находился гораздо дальше, чем мишени.
— Ну надо же, — хмыкнул подошедший посмотреть, что происходит, черноволосый эльф (его имя почему-то выскользнуло у меня из памяти, как кусок мыла из мокрых рук), с любопытством глядя на меня. — Ведь захочешь — не попадешь же! А тут такое точное поражение цели…
Я покраснел, стискивая лук. Да что ж мне так не везет-то?..
Вокруг парня суетились, помогая ему встать и вытаскивая стрелу из… хм… места поражения. Но тут раненый заметил меня и заругался так, что, если это было бы возможно, то мои уши свернулись бы в трубочки.
Элли быстро увел мстительно ухмыляющегося меня (я не злопамятный, я злой и с хорошей памятью!) подальше от рассерженного подранка и все оставшееся до ужина время рассказывал мне об эльфийских луках и особенностях их строения, на всякий случай отобрав у меня оружие. Я только фыркнул на это. Кстати, колчан у меня так и не забрали…
За ужином, опять наевшись картошки (овсянка меня не привлекала — точнее, я ее терпеть не мог, — а мясо было таким же гадким, что и днем), я поинтересовался, кем раньше было это мясо. Ответ заставил меня судорожно сглотнуть и позеленеть, отодвигая тарелку.