Высокий, под два метра ростом, он был настолько худым (вернее, тощим), что по сравнению с ним скелет в кабинете биологии, который я на последний Новый год старательно нарядил Дедом Морозом и оставил в учительской на радость преподавателям, казался толстяком! Ну, это я немного преувеличил, но все равно. Волосы странного кроваво-ржавого цвета — такие одно время были у моей сестренки, когда она доэкспериментировалась с краской для волос — спускались до плеч; со скуластого лица с узкой полосой презрительно поджатых губ недобро смотрели светлые, почти прозрачные серые глаза. Кроме того, это «чудо» было завернуто в балахон, бывший когда-то черным, а теперь щеголявший всеми цветами радуги из-за различных пятен неизвестного происхождения и разноцветных заплат. С какого пугала сняли эти лохмотья, скажите мне! Наверное, в той области самый большой урожай.
На ногах у мужчины были… тапки. Черные. Пушистые. С помпонами.
При взгляде на это «великолепие» я не выдержал и сложился пополам от истерического смеха. Нет, ну надо же! Я тоже хочу такие тапочки!
«Чудо» недовольно нахмурилось и сделало странный жест рукой. Тут же меня скрутила такая боль, что я заорал во весь голос, грохнувшись на пол. Собственный крик отразился от стен и зазвенел у меня в ушах. Перед глазами потемнело, а во рту появился стойкий привкус крови.
О-о-о-ох… Как же больно…
Сколько это продолжалось — не знаю. Наконец, боль утихла, и я сумел аккуратно сесть на ковре.
За что?.. Что я такого сделал? Не понимаю…
— Встань! — приказал мужчина.
Ага, сейчас, спешу и спотыкаюсь! Мне и сидеть-то затруднительно, а он еще встать требует. Переживет, не маленький. К тому же, это он виноват в том, что мне сейчас даже сидеть больно… Сволочь!
Видя, что я не спешу выполнять его приказ, мужчина злобно оскалился, протянул в мою сторону правую руку и сжал кулак. И вот тут я понял, что перед этим была не боль, а так, легкая щекотка. Казалось, что мне сломали все кости разом, перекрутили их, словно пластилин, а на том, что от меня осталось, станцевали чечетку в железных сапогах. От боли я не мог даже кричать, только тихо хрипел. С-с-скотина… Хоть бы объяснил, за что… Даже инквизиторы объясняли причину пыток! А этот… с-с-садист доморощенный!
Наконец, этому гаду надоело меня мучить. По крайней мере, боль ушла… ну и слава небесам! Еще раз встречаться с этой леди я не имею ни малейшего желания…
— Встань! — снова раздался приказ.
Да встаю, встаю… Интересно, а чем это он меня? Электрошок? А почему тогда руки пустые? Превозмогая боль, я привел свою тушку в вертикальное состояние и, пошатываясь, с ненавистью глянул на мужчину. Тот хохотнул.
— Смелый… — хмыкнул он. — И наглый. Идем.
Мужчина развернулся и вышел из комнаты. Я, зачем-то захватив с собой тапок, покачиваясь, направился за ним, мысленно кроя своего проводника на все лады. Интересно, кто же он?..
* * *Я, пошатываясь, брел за своим проводником-мучителем по длинному коридору с высоким потолком и развешанными на каменных стенах симпатичными светящимися шарами, и меня все сильнее охватывала паника. В голове царил сумбур.
Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но меня успели отвезти куда-то очень далеко. Начать с того, что в окнах виднелся отнюдь не городской пейзаж — высокие, покрытые сверкающим снегом горы. Интересно, где это я? На Алтай, где мы с семьей не раз отдыхали, что-то не очень похоже… Кавказ, что ли? Или меня, решив не мелочиться, увезли сразу в Гималаи?..
К тому же, за окном явно была осень: крупные листья, похожие на кленовые, носились в воздухе, подхваченные игривым ветром, весело переливаясь в свете… Двух солнц?!
Я замер у ближайшего окна, не в силах переварить поступившую информацию. Это что же… Мама дорогая! Где я?! Верните меня туда, где взяли!!!..
Я не спорю, читать про попаданцев очень весело и интересно, это всегда было моим любимым чтением, но чтобы самому влипнуть в это?!! Не хочу!!
А родители? А сестренка? Я же с Лешей за книги не расплатился!
Нет, нет, нет, только не это… Мама, папа, Настя… Нет…
Бездумно глядя на нахально сияющие на небосводе светила, я продолжал что-то невразумительно шептать, пытаясь осознать всю глубину свалившегося на меня несчастья.
Только не это, пожалуйста, пусть это будет что угодно: пьяная галлюцинация или предсмертные видения… Пожалуйста, пусть мне все это кажется…
— Идем, — ворвался в мое сознание чужой голос. Я не обратил на него внимания, продолжая очумело глядеть на два ярких солнышка и так вцепившись в тапок, словно он был моей единственной надеждой на светлое будущее.