И каждый раз, оттаскивая Аники от выхода на улицу, Анкуни представляла, как однажды оставляет дверь открытой, и ее сестренка выходит под палящие лучи Мертвяка, чтобы ослепнуть и навсегда занять предначертанное ей место пред алтарем храма. И тут же она пугалась своих мыслей, и спешила увести сестру подальше от столь манящего искушения.
Был теплый и яркий день начала весны по старому календарю. С самого утра Анкуни была рассеяна и погружена в себя – она предвкушала обещанную практику в Оранжерее. Может быть, поэтому она впервые за долгое время забыла проверить, закрыта ли дверь наружу? Или – уж чем Мертвяк не шутит – все дело в колдовских глазах Аники, лишивших ее воли, заставивших в очередной раз забыть, зачем пришла в Коридор Ветров?..
Как бы то ни было, непоправимое свершилось. Упала последняя крупица в застывшую Чашу Времен умирающего Города, и колесо медленно покачнулось и двинулось, все ускоряясь и ускоряясь, предвещая крах старого и, если повезет, начало нового.
Аники выскользнула из дома.
В наступившей неожиданно в доме тишине Анкуни не сразу забила тревогу. Уже после завтрака, не найдя сестру ни в одном из ее излюбленных мест, она опрометью бросилась к дверям, чувствуя, как от страха подкашиваются колени и темнеет в глазах. Дверь была открыта. В доме Аники не было.
Ее нашли спустя полдня безрезультатных поисков, к которым привлекли всех незанятых в Оранжерее горожан. Она сидела у стены Оранжереи – маленькая темная фигурка на фоне белоснежной стены – и задумчиво смотрела на освещающее Город оранжеватым светом Мертвое Солнце. На ее открытых руках не было ни следа ожогов, а глаза не были покрыты мутной белесой пленкой слепоты и смотрели осмысленно и как-то очень взросло. Она спокойно позволила родителям взять себя на руки и унести подальше от опасного места, не пытаясь вырываться и сопротивляться, как это делали обычно попавшие под влияние Мертвяка. Уже дома взрослые долго вертели ее из стороны в сторону, и в итоге пришли к выводу, что все обошлось, и Мертвое Солнце не успело никак навредить девочке.
И только Анкуни заприметила тонкую блестящую пленку, покрывающую кожу Аники, да странные оранжеватые искры, цветом напоминающие свет Мертвяка, то и дело вспыхивавшие в ее глазах.
Впрочем, теперь ей было все равно. Впервые она была просто рада, что не потеряла сестру.
«Город умирает», – сказала однажды Аники Анкуни, когда та расчёсывала ее белоснежные волосы. Аники было пять, Анкуни – пятнадцать; после побега Аники прошла всего пара месяцев. «С чего ты это взяла? – удивилась Анкуни и на мгновение замерла с расческой в руке. – Мне кажется, у нас все прекрасно. У нас есть вода из резервуаров и еда из Оранжереи. Что еще надо?» Глаза Аники сверкнули рыжим. «Я знаю. Они сказали». «Кто – они?» – Анкуни почувствовала, как по коже пробежали мурашки. «Те, кто был до нас. Они все еще здесь. Они знают». «Не говори ерунды», - от раздражения Анкуни случайно дернула волосы сестры сильнее, и та поморщилась. «Приглядись, и ты сама увидишь», - ответила Аники.
«Ишь чего удумала, - слегка раздраженно думала Анкуни, идя на занятия. – умирает Город, видите ли. С чего бы ему умирать, спрашивается, а? Сотни лет стоял и еще сотни простоит». Но то и дело она неосознанно начинала вглядываться в окружающее пространство, пытаясь найти признаки запустения или разрушения. И, к своему ужасу, находила.
Стены переходов, всегда казавшиеся такими прочными и ровными, оказались в некоторых местах покрыты сеткой трещин. Тут и там виднелись потемневшие пятна отваливающегося покрытия, следы грязи, а кое-где и копоти. Анкуни вспомнила, что бытовые заклинания, поддерживающие чистоту в коридорах и хранящие их от влияния времени, отключили еще пару лет назад, поручив уборку отрядам добровольцев. Почему так сделали? Хранитель тогда сказал, что это временная мера. Якобы в Оранжерее что-то случилось и пришлось перенаправить энергию с заклинаний туда. То же говорили перед отключением бытовых заклинаний в жилищах. Их так и не вернули.
На углу, где пересекались Коридор Эха и Коридор Странников, проросла трава. Всего несколько стебельков, пронзительно синих и немного неровных в неярком свете заклинания – но сколько бед они могли принести! Такая трава не росла в Оранжерее, нет, ее приносили иногда ветры из Леса, немыслим образом проникая сквозь защиту Башен и разбрасывая споры и семена по пустым улицам, освещенным Мертвяком. Траве он был не страшен. Она с радостью занимала те уголки, от существования в которых отказались даже самые живучие сорняки. Дай ей шанс, она могла бы заполонить весь Город, погрести его под собой. Синяя могила. Как в старой сказке.