За пределами Оранжереи безраздельно властвовало Мертвое Солнце. Тут и там пробивалась синяя трава и росли странного вида кусты. В траве прошмыгнул какой-то зверек - от неожиданности Анкуни чуть не вскрикнула. В Городе животных не было, только редкие насекомые. Аники улыбнулась, со странным восхищением рассматривая представший перед сестрами простор. Потом повернулась к Анкуни, коснулась ее руки. «Вот теперь мне точно пора. До свидания. Береги себя, пожалуйста». «Я буду ждать», прошептала Анкуни. Аники быстро чмокнула ее в щеку, развернулась и уверенно зашагала по едва видимой среди травы тропинке.
Анкуни сдвинулась с места не скоро - только тогда, когда маленькая, сияющая в лучах Мертвяка фигурка окончательно скрылась из видимости. Стерла непрошенные слезы, потеребила камушек, подаренный Аники - она уже успела продеть в него шнурок - и медленно побрела в Оранжерею, решив пораньше начать работать. Сердце грызла тревога, но Анкуни твердо сказала себе: «Она справится». Она безоговорочно верила в сестру.
Месяц проходил за месяцем. По первости Аники еще искали, везде развесили бумажки с ее портретами - непонятно, зачем, ведь в Городе каждый знал каждого. Поиски не увенчались успехом, и вскоре даже родственники потеряли надежду. Анкуни продолжала ждать. Каждое утро она приходила к потайной дверке из Оранжереи - так же, как когда-то старая бабка. Теперь Анкуни ее понимала. Не выходя из коридора, долго вглядывалась в заросшее синей травой поле, надеясь, что вот сейчас впереди покажется группа людей, готовых их спасти, и с ними, конечно, будет Аники. Или даже пусть она приходит одна. Обойдутся они без помощи - лишь бы жива была… Камень на груди то вспыхивал жаром, то остывал, один раз даже похолодел, смертельно тем напугав Анкуни, но вскоре вновь потеплел, принося спокойствие. Аники не появлялась.
Год проходил за годом. Винька позвал Анкуни замуж, и она, подумав, согласилась. Умерла мама, чье здоровье было подорвано уже много лет как. Умерла тетушка Минка - в 75 лет, со словами «Загостилась я тут». Умер дядюшка Крелли. Бабка продолжала цепляться за жизнь. Она почти не вставала с кровати, и Анкуни ухаживала за ней на пару с Асетой, которую так и не приняли в Оранжерею. За пять лет в Городе родилось всего 4 ребенка. Лес наступал. Анкуни ждала. Камень больше не становился обжигающим, был равномерно теплым, обещал, что с сестрой все в порядке. «Возможно, она нашла людей за Лесом и просто забыла про нас, - думала Анкуни. – Это, конечно, не худший вариант. Может, нашла там себе мужа, завела семью… Да, наверное, так оно и есть. Как еще объяснить, что столько лет от сестренки нет вестей?» Анкуни надеялась, что Аники счастлива.
И все же каждый день она приходила к выходу наружу и долго вглядывалась в даль. Все ближе и ближе подбирался Лес. Белое пятнышко разрушенной Башни уже было не разглядеть. Синяя трава все вольготнее чувствовала себя в округе, погребая под собой обычные растения. Лесной вьюнок с ядовитыми шипами вился по стенам Оранжереи – но в Город пока не проник. Мертвое Солнце светило с каждым днем все ярче. Близился конец.
Прошло десять лет с момента ухода Аники из города, когда однажды камушек вновь обжег Анкуни грудь. Это оказалось так неожиданно, что она чуть не выронила одежку своего сына, которую в этот момент держала в руках. «Что случилось? – с тревогой подумала Анкуни. – А может быть, она…» Женщина вздохнула и тряхнула головой. Все это пустое. Аники не вернется.
Однако с того дня камень то и дело вспыхивал тревожным жаром – так же, как когда Аники преодолевала Лес. И Анкуни тоже передавалась эта тревога, и то и дело она бросала работу в Оранжерее и выбегала проверить, не видно ли кого на заросшей тропе? Пару раз муж спрашивал, что случилось, но Анкуни только отмахивалась, и он оставил ее в покое. Выговориться, однако, хотелось, и Анкуни стала часто наведываться к бабке, за которой, пока домашние были заняты, по-прежнему ухаживала Асета. «Она возвращается!» - говорила Анкуни неподвижной старухе, укутанной одеялами, и ей чудилось счастливое понимание в глазах и след улыбки на беспомощных губах. Они ждали.
Все случилось в самый обычный день. С утра Анкуни как всегда сбежала из Оранжереи, и встала около двери наружу. Как всегда светил Мертвяк, стрекотала и шебуршалась какая-то живность в густой траве. Анкуни простояла долго, будто предчувствуя что-то. Она уже собиралась уходить, когда вдалеке ей почудилось движение. Анкуни вглядывалась и вглядывалась в недалекую чащу, пытаясь определить, что потревожило покой окружающей картины. И тут она увидела их. Они ехали на странных животных – такие были изображены на нескольких старых гравюрах и, кажется, назывались лошадьми. Это были люди, десять или двенадцать людей, в странной, потрепанной одежде и с длинными волосами разных оттенков светлого. Их и их лошадей покрывало странное мерцающее марево, из-за которого контуры то расплывались, то вновь складывались, так, что на мгновение Анкуни даже показалось, что это мираж. И впереди всех мелькала знакомая белоснежная коса.