– Иди отсюда! – недовольно рыкнул он на бродягу.
Нищий усмехнулся – на этот раз уж точно! – и прилег на травку. Шинелькой аккуратно прикрылся. Как будто сентябрь на дворе, а не середина мая, с небывалой для этого времени года жарой. Днем, казалось, даже асфальт под ногами становился мягким, так, что хотелось наклониться и пальцем потрогать, чтобы убедиться в том, что так оно и есть.
– Назад гляньте-ка.
Шика и Брим разом обернулись. Не испуганно, но настороженно. Брим даже руку под пиджак сунул. Так, мало ли что. Но позади никого не было.
– Придурок, – зло процедил сквозь зубы Шика.
– Видите ларек на другой стороне улицы? – продолжил как ни в чем не бывало нищий.
Ларек и в самом деле был. Светился тусклым желтоватым огоньком.
– Ну? – выжидающе посмотрел на нищего Брим.
– Они булками с сосисками торгуют, – почесав бороду, сообщил бомж. – Булки черствые, а сосиски поганые. Вопрос: какого черта они этим занимаются? В два часа ночи, заметьте!
Шика и Брим непонимающе переглянулись.
– Он издевается над нами?
– Да, похоже на то.
– Хотя, конечно, – продолжил бродяга. – Я бы сейчас и от такой сосиски не отказался. Лучше – двух.
– Может, тебе еще и пивка из мусорки достать? – участливо предложил Брим.
– Не, – отрицательно мотнул головой нищий. – Оно – теплое. От него тошнит. Лучше в ларьке свежего возьми. Если у них, конечно, холодильник работает.
– Я все же пристрелю его.
– Не стоит, – не очень-то усердно попытался урезонить приятеля Шика.
– Почему?
– Ты злишься на жвачку, что прилипла к подметке твоего ботинка.
– И что?
– Это глупо.
– Все?
– Глупо и необдуманно.
– Понятно.
Брим сунул руку под мышку, положил пальцы на рифленую рукоятку пистолета, надежную и убедительную, как глоток настоящего «Гиннеса», что наливают в шеффилдском пабе «Герб старого герцога». Там – и больше нигде.
– Сломай скамейку, в конце концов! – чуть приподняв, развел руки в стороны Шика.
– Зачем?
– Тебе нужно сбросить напряжение.
– Хороший, между прочим, совет, – сказал, выглянув из-за воротника, нищий.
– Держи. – Шика протянул приятелю глушитель.
– Спасибо. – Брим вынул пистолет из кобуры и навернул на ствол глушитель.
Бродяга, приподняв голову, с интересом наблюдал за приготовлениями. При этом он не проявлял ни малейшего беспокойства. Как будто все происходящее не имело к нему никакого отношения.
– Это у тебя «глок»? – спросил он Брима.
– Да! – Брим передернул затвор.
– Неудачный выбор.
– Да что ты говоришь!
– Точно! Выпендрежный пистолет. Легкий, но чертовски ненадежный. Будь я локализатором, я бы предпочел «Хеклер и Кох» или «Десерт Игл». По ситуации. Но уж никак не «глок».
– А с чего ты взял, что я локализатор?
– А кто же еще? – с безразличным видом пожал плечами бродяга. – Для контролера у тебя мозгов маловато.
– Слушай, оставь его, – дернул приятеля за рукав Шика.
– Ага! Щас!
– С ним что-то не так!
– Не так с ним будет, когда я ему в башке дырку сделаю!
Брим перехватил рукоятку пистолета обеими руками и выставил его перед собой.
– Стой! Брим!
– Ну?..
– Посмотри вокруг… – Шика медленно, с каким-то странным, таинственным, что ли, видом развел руки в стороны и даже как будто слегка присел. – Прислушайся… – произнес он сдавленным полушепотом.
– Я ничего не слышу, – недовольно дернул подбородком Брим.
– То-то и оно! – вскинул указательный палец Шика. – Ничего не слышно!.. Ни звука…
– Потому что уже третий час ночи.
– Нет, – странно оскалившись, тряхнул головой Шика. – Такой тишины не бывает… Никогда… Ее просто не может быть… Посмотри наверх! – Он резко вскинул руку вверх. – Листва на деревьях не шевелится!
– Потому что ветра нет.
– Что-то случилось, Брим… – Шика выставил руки позади себя, будто боясь налететь на препятствие, и начал медленно пятиться. – Что-то пошло не так…
– Постой. – Брим опустил руку с пистолетом, достал из кармана белый, накрахмаленный носовой платок и тщательно вытер сначала мокрый от пота лоб, затем – щеки и скулы и только после этого – шею. – Ты можешь мне сказать, что мы тут делаем?
– Гениально!
Нищий звонко хлопнул в ладоши и рассмеялся во весь голос. Чисто и открыто – что называется от души.
– Зря ты это.
Брим вскинул руку с пистолетом и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок.
Он был уверен, что попал.
Да с такого расстояния просто невозможно было промахнуться!