-Эй, ебанутый, - голос шерифа донесся сзади, стоило только Калебу шагнуть за порог кабинета. - Ты зря пришел. Болото меня никогда не отпустит.
Бахнул еще один выстрел, и грудь Калеба онемела от боли. Он дернулся, пытаясь достать оружие, но Мерфи продолжал стрелять - еще, и еще, и еще. Пули вгрызались в тело Охотника, выдирали куски плоти, пили кровь, жадно разбрызгивая ее повсюду. Мужчина рухнул на пол и замер. Голоса в его голове наконец-то замолчали.
- Выбросьте его с пирса, пусть тонет в говне, - Последнее, что услышал Калеб перед тем, как окунуться во тьму.
Калеб проваливался все ниже и ниже, сквозь тьму и всполохи выстрелов, падал в темноту, кишащую жадными пастями. Он ухнул в вязкое Болото и сразу же погрузился на дно, а вода забилась в его кричащий страха рот, раздула горло, наполнила легкие, распирая и разрывая их своими дурно пахнущими боками. Она впитывала его, растворяла в себе, пожирала и исследовала. Рассматривала каждый его поступок - темный и мрачный, залитый кровью и чужими жизнями. Но то, что за Болотом считалось отвратительным, здесь было по-настоящему легендарным.
Когда люди рождаются, они слышат вокруг себя голоса родных и повитух. А когда Калеб появлялся на свет во второй раз, до него донеслись голоса мертвых, бульканье грязи и треск костра. Он открыл глаза и увидел высокие кривые деревья, пожухлую траву, вонючую воду и облизывающий поленья огонь. Рядом с ним сидела высокая женская фигура в синей форме времен войны, а ее лицо было закрыто железной маской, сквозь которую было видно темные глаза.
Женщина подняла взгляд на Калеба.
- Добро пожаловать, Легендарный, - донесся до него голос, приглушенный железом. - Теперь ты пленник гнилой воды - прямо как я.
Конец