— Вам говорили, что вы дьявол?
— Какой дьявол? О чем вы?.. Может, Фауст. А скорее — просто ученый, движимый страстью отодвинуть границу незнания.
— Да уж…
— Вообще, по-моему, утверждение, что Бог есть добро, просто абсурдно. Какое дело Богу до добра? Бог — это знание. Мудрость… Да, Бог — это страсть к знанию. То, что он есть добро, — просто выдумки слабых духом ничтожеств, вымаливающих у окружающих и у природы пощады. Удел слабых — страх… Боязнь темноты. Боязнь высоты. Ужас перед тайной.
— А вы верите, что существует тот свет?
— Не знаю. Пока это меня не касается. И проверить это утверждение у меня нет никаких возможностей, поэтому смешно тратить силы на подобные размышления.
— А я трачу. Мне кажется, он все-таки есть. И я задумываюсь порой, какая награда ждет меня там за то, что мы творим здесь.
— Все терзаетесь глупыми мыслями, — улыбнулся Менгель. — И черпаете силы в ненависти ко мне и к нашим спонсорам. Если бы не я, вы бы сегодня торговали джинсами в Лужниках или гербалайфом. Это в лучшем случае. В худшем — просто бы голодали. Наука гибнет, мы в России никому не нужны. Я вас знаю, — вы бы умерли, лиши вас возможности заниматься исследованиями.
— Меня мучает в последнее время бессонница. Все-таки мы работаем с живыми людьми.
— Нет, Кутепов, это не люди. Это материал.
— Люди… В отличие от нас…
— Вам определенно нужно успокаивать нервы… Передохните. Вы должны быть готовы к новой серии.
— Хорошо…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
— Ну, очухался? — спросил Артемьев, входя в комнату, отведенную в убежище-три Глебу.
— С трудом, — произнес Глеб. — Все-таки из преисподней вернулся.
— Как у тебя это получилось?
— А, — отмахнулся Глеб. — У тебя все равно не получится.
Глеб применил один из наиболее сложных фокусов, которым его учил Лесовик. Он действительно отведал специального яда. Но, попав в определенный ритм, можно достичь того, что яд не убьет, а лишь приглушит все функции организма. Человек зависает между жизнью и смертью. Но все осознает. И усилием воли может вернуться обратно. По всем же медицинским методам определения смерти он мертв.
— Твое счастье, что они не додумались сделать контрольный выстрел, не спровадили тебя в крематорий, — сказал Артемьев.
— Я бы не дал им такой возможности.
— Все-таки ты счастливчик.
— Я знаю.
— «Синдикат» считает, что избавился от тебя. И что ты унес то, что тебе стало известно, в могилу. Значит, беспокоиться не будут. Теперь рассказывай, что узнал…
Глеб подробно описал людей, с которыми общался, их базу.
— Быки обмолвились, что босс их — законник. Вор в законе.
— Уже кое-что.
Наверное, босс как раз тот, кто пихал меня ногой.
— Ты его опознать можешь?
— По голосу — может быть.
— А остальных? Ученого? Тех, кто допрашивал? Можешь фотороботы составить?
— Запросто.
— Теперь попробуем восстановить, где находится их база. Работаем?
— Попытаемся.
Артемьев сел за компьютер. На дисплее появилась карта Московской области.
— Вот место, где тебя хоронили. Теперь очертим круг, куда можно добраться за время, которое «скорая» была в пути. Задаем задачу компьютеру, — Артемьев отстучал задание. — Вот оно.
На карте Москбвской области образовались коричневые зоны.
— Где-то здесь база. Теперь давай вспоминать мельчайшие детали, которые ты заметил.
В мощном компьютере было заложено все о Москве и области — снимки, карты, сведения о строениях и сооружениях. Через, час осталось всего три места, где могла находиться база. Глеб просмотрел имевшиеся видеоданные. И четко ткнул пальцем в экран, на котором виднелось обнесенное высоким забором двухэтажное строение.
— Вот она!
— Вторая база! — хлопнул ладонью по столу Артемьев. — Молодец, счастливчик!
— Почему вторая?
— Потому что, мы вычислили еще одну. В Азербайджане.
— На одной из них может быть Настя.
— Может, — нахмурился Артемьев. В отличие от Глеба он не верил, что девушка до сих пор жива.
— Надо их брать.
— Надо.
— Что вы собираетесь делать?..
— Акция по Азербайджану спланирована. Остается спланировать акцию по Подмосковью. И брать.
— Я хочу участвовать в этом. -
— А как здоровье?….
— Лучше, чем у кого бы то ни было.
— Ладно, поехали экипироваться. Ударим в ближайшие часы.