Артемьев швырнул светошумовую гранату в домик, где веселились свободные от службы охранники. Выбил дверь. Заскочил в помещение, в котором трясли головами обалдевшие абреки. В углу съежилась голая девушка, которую, похоже, здесь пускали по кругу. Стол с яствами перевернут, по полу растекается красное вино.
— Лежать, уроды! — крикнул Артемьев и с хрустом врезал десантным башмаком по лицу абрека, тянущегося за автоматом.
Другой попытался повернуть в его сторону автомат, и тут же получил прикладом от спецназовца.
— Здорово, Руслан, — Опаленный нагнулся над крупным горцем. — Дичь вернулась.
— А, — Руслан посмотрел на Опаленного, и тут лицо его передернулось. — Собака.
Опаленный сграбастал небритую физиономию так, что у горца непроизвольно хлынули слезы. Руслан попытался ударить Опаленного, но танкист впечатал его лицо в пол.
— Это твои первые слезы, поганец. Будут еще, — недобро нахмурился Опаленный.
— Закончили, — слышались доклады офицеров.
— Зачистка закончена.
— Караулку пропылесосили.
— В первом секторе какой-то гад никак не угомонится. С пулеметом.
— Уничтожение.
— Готов… Сектор зачищен…
Артемьев открывал двери бараков. Когда-то точно так освобождали узников фашистских концлагерей. Изможденные, потерявшие надежду люди не верили, что их мучения заканчиваются. Артемьев нагнулся и погладил мальчонку лет двенадцати, явно кавказского вида. Посмотрел в глаза некрасивой девушки, стоящей на коленях в углу барака. Одни заключенные плакали, другие что-то горячо пытались объяснить, третьи что-то спрашивали. Артемьев автоматически отвечал. И чувствовал, что на его глаза, наворачиваются слезы.
— Через пять минут будут, — сказал Первый, глядя на часы!
— Хорошо, — кивнул Артемьев.
Вертолеты появились через четыре минуты. Они приземлились на ровную большую площадку перед бараками. Людей начали загружать в их объемные чрева.
— Надо быстрее. Как бы местные не переполошились, — беспокоился Первый.
Вскоре погрузка закончилась. Артемьев затолкал в портфель все найденные в канцелярии бумаги, дискеты, винчестеры от компьютеров. С помощью взрывчатки взломали три сейфа. Кажется, управились. Больше на базе делать было нечего.
— Как с местами? — поинтересовался Артемьев, подходя к вертолету. -
— Бандюков всех не вывезем. Что делать с ними?
— Как что? — пожал плечами Артемьев, — В утиль.
Первый кивнул.
Старая фраза — если враг не сдается, его уничтожают. Первый знал, что есть враги, которых уничтожают даже тогда, когда они сдаются. И знал, какое осиное гнездо они сожгли только что. Есть преступления, после которых в живых не оставляют. И Первый воспринял приказ как должное…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
Кунцевич прошелся по кабинету, ударил кулаком по обтянутой шелком стене. Нахлынувшая было ярость утихла. Приходилось признать, что сейчас обстоятельства складываются против него. Ситуация пока еще под контролем, но ощущение — как у скалолаза, повисшего на отвесной стене. Крючья страховки вылетают один за другим, камни выскальзывают из-под ног. Эта ассоциация возникла у Кунцевича неспроста. Значок снежного барса на парадном костюме — единственный, который он носит. Заслуженный значок. Означает, что его обладатель покорил самые крутые семитысячники на Памире. Как все было просто — вершина и ты против вершины, друг под рукой, которого ты должен вытащить в случае чего и который вытащит тебя. Прямые дороги. С какого времени у него, генерала госбезопасности Кунцевича, начались эти извилистые пути? И стоит ли результат того?
Кунцевич уселся в резное кресло. Прочь злость. Прочь подступающее отчаяние. Он из тех людей, которых неприятности не деморализуют, а мобилизуют.
Итак, что он имеет на сегодняшний день? «Загон» в Азербайджане уничтожен. В Подмосковье одна из лучших баз, в которую вложено столько средств, тоже уничтожена. Значительные потери в живой силе. Спалено несколько цепочек вчистую..
Кунцевич нажал на кнопку вызова. Вошел начальник его охраны.
— Срочно сюда вора и политика.
— Есть, — по многолетней привычке произнес охранник.
Чумной появился через полтора часа. Вид у него был крайне затравленный. Вице-премьер Чекалин — через два, весьма недовольный.
— Вы меня вырвали с важного совещания, — заворчал он.
— Да хоть от самого Президента, — отмахнулся Кунцевич.
— Ну, знаете… — начал было вице-премьер. — Это уж слишком.
— Да помолчи ты, агент американский! — хлопнул рукой по столу Кунцевич. Вице-премьер поежился, словно ожидая, что следующий удар придется ему по голове. — У нас провал за провалом. Сегодня противник уничтожил базу-дубль и «загон» в Азербайджане.