— Вообще не платят, — кивнул Резников. Начинался привычный разговор. И в привычной манере.
— Не ценят интеллект. И имя… Кстати, мог бы посодействовать. Консультации для разных фирм.
— Консультации? По поэзии Маяковского? Или по германскому роману двадцатого века?
— Ну что вы, право? Разные вопросы. И суммы — не гонорары. Большие суммы, уверяю.
— Из любви к искусству?
— Десять тысяч долларов..
— Нет.
— Ну, пятнадцать, — в голосе адвоката прозвучала неуверенность.' Разговор шел не так, как задумывался.
— Ерунда, — Резников будто очнулся. — Мне нужно другое. Так и быть — посодействую освобождению вашего клиента. Но услуга за услугу.
— Всегда рады помочь.
— Говорят, есть взрывчатка такая, которую металлоискатели не проявляют. Правда?
— Да, вроде есть. Пластиковая.
— Она мне нужна.
— А?
— Она мне нужна, повторяю..
— Я не торгую взрывчаткой. Что вы! Это же противозаконно.
— Будет?
Адвокат лукаво улыбнулся и кивнул…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
Глеб вгляделся в фотографию человека, которого ему надо найти. Лицо вполне подходит для шпиона, но не для голливудского, а для настоящего — незаметен в толпе, никаких особых примет. Обычное лицо обычного человека. Как его искать? Кто его только не искал! Милиция, госбезопасность, «Синдикат». Выдвигались различные версии, вплоть до того, что подполковник перешел на сторону врага и сейчас консультирует ЦРУ или Интеллиджёдс сервис. Но эта версия была отброшена — такую находку не утаишь; если бы он объявился в Лондоне или в Вашингтоне, об этом стало бы известно.
«…Спецсообщение. Сов. секретно. 25 июля 1994 года в Санкт-Петербурге сотрудниками областного Управления ФАГБ засечен подполковник Мечников. За ним было установлено наружное наблюдение, согласно приказу — не брать, следить. От наружки подполковник ушёл. После этого нигде больше не возникал».
Есть шанс найти его? Если и есть, то слишком мизерный, это Глеб, будучи реалистом, осознавал четко. И вместе с тем он должен найти подполковника. Притом в ближайшее время.
Артемьев и Глеб, обложившись материалами на КК-11, просчитывали все возможные варианты. Как найти человека? Где он может быть? Россия? Ближнее зарубежье? Если бы. А то — Европа или Латинская Америка. Ничего, можно достать и оттуда. Лишь бы знать — откуда.
Что делать человеку, за которым началась жестокая охота? Нужен паспорт. Нужна масса документов. Нужно жилье. Нужно, нужно, нужно… Нормальный человек спасовал бы перед этим длинным списком. Но только не Мечников. Одно время он отвечал за легендирование сотрудников, работающих на нелегальном положении в России. У оперативников, занимающихся подобными делами, в силу их информированности и знания подводных камней привычка заранее готовить пути отхода. Тем более начало девяностых, все готовились к самому худшему. Мог все устроить так — комар носа не подточит.
О чем еще должен позаботиться человек, выходящий в отставку столь своеобразным способом? Изменить внешность? Это вряд ли. Процедура слишком дорогая. Правда, учитывая специфику деятельности Мечникова, ему нетрудно было бы договориться и на бесплатное обслуживание. Но не так уж и много специалистов на Руси, готовых сделать квалифицированную операцию, так что отыскать такого благодетеля было бы нетрудно, а от него, глядишь, протянулась бы ниточка и до самого подполковника. Да такую заурядную физиономию нечего и менять. Можно с утра до вечера показывать его фотографию по телевизору, и все равно никто не подумает, что этот тип и есть какой-нибудь Семен Семенович из соседней квартиры.
Искать человека без исходной информации — дело гиблое не только в масштабах страны, но и одного крупного города. Можно заниматься этим три года, а на четвертый выяснить, что все это время разыскиваемый жил в соседнем доме. Не стучаться же в каждую квартиру с вопросом — это не вы ли тот беглый опер?
Информация нужна. Какая? Где ее копать? Отрабатывать связи, среду обитания. С уголовниками это проходит. Искать какого-нибудь Кольку Припадочного, сорвавшегося из ИТУ номер пять? Сориентируешь агентуру в преступной среде — глядишь, где-нибудь на «малине» Припадочный объявится, и в тот же день его будут ждать оперы со стволами наготове. Но офицер госбезопасности не пойдет на «малину». Не пойдет он и в офицерский клуб или на заседание совета ветеранов КГБ.
Что еще остается? Образ жизни? Любил ли он пиво или коньяк? Лопал ли креветки или на дух их не переваривал? Нет, тоже не метод.