Поддерживая мужчину за локоть, она повела его к фургону «скорой».
— Так, заводиле сюда, — велела врач.
Больной» двигался еле-еле, шаркая ботинками об асфальт. Настя влезла в машину первая.
— Осторожнее. — Она помогла больному усесться на жесткое сиденье. В салон согнувшись пролезла врач.
— Все? — спросила Настя, пробираясь к выходу.
— Все, — кивнул больной, и его пальцы мертвой хваткой сжали руку Насти.
— Чтр такое? — непонимающе выдавила она.
— Тихо!
К ее лицу прижали пахнущую химией тряпку. Потом мир сдвинулся и начал уплывать куда-то в сторону. В черноту…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
База-три — загородная двухэтажная вилла с колоннами и балкончиками — стиль «а-ля новый рус» — имела обширные, в лучших традициях КГБ, подвалы. Официально строение и участок в пару гектаров числились за благотворительным фондом «Ветеран». А неофициально — за «Малой конторой», как называли организацию ее члены, в прошлом преимущественно сотрудники «Большой конторы». Имелось еще одно название — «Белый легион».
Просторное помещение было заполнено аппаратурой — компьютерами, приборами малопонятного назначения. За одним из компьютеров сидел худощавый неопределенного возраста блондин в очках, носивший прозвище Математик. В кресле перед стеклянной стеной расположился грузный мужчина лет пятидесяти на вид — он посасывал мундштук, как человек, недавно бросивший курить и не находящий себе места из-за острого желания накачаться никотином. Здесь его называли Зевсом.
Стеклянная стена была с секретом — она позволяла наблюдателю видеть то, что происходит в соседнем помещении. С той же стороны было видно лишь большое зеркало. Трюк старый, применявшийся еще спецслужбами фашистской Германии, потом облюбованный американцами и с трудом прижившийся в России.
В «Зазеркалье» — длинной узкой комнате с большим письменным столом, на котором стояло два телефона, видеомонитор и компьютер, — находились тоже двое. Широкоплечий, с изможденным лицом и совершенно седой парень сидел на стуле, положив руки на колени. Его собеседник — двухметровый русоволосый атлет, известный в «Легионе» под кодовым именем Одиссей, мерил комнату шагами, курил сигарету за сигаретой.
— Значит, Валера, людей забирали и они больше не возвращались? — спросил Одиссей.
— Нет, — затряс головой Валерий Лунев. — Они попадали в руки «наци».
— Кого?
— Так прозвали врачей. Иногда приезжали какие-то… Никто не говорил нам, что они врачи. Но по их разговору можно было понять.
— Сможешь их описать?
— С трудом. Серые мышки. Все улицы заполнены такими.
— Ты говоришь, вас подвергали постоянным медицинским тестам. Там что, было соответствующее оборудование?
— Да. Импортное. Я в этом мало понимаю, но, по-моему, очень дорогое. Во всяком случае, не районная поликлинника. И не медсанчасть в нашем училище.
— Ты сможешь указать место на карте?
— Нет. Я же рассказывал — плутал по горам и лесам. Тонул в реке.
— Но автомата не выпустил, — улыбнулся Одиссей.
— Лучше было умереть. Не хотелось снова быть дичью. Я бы устроил им с пятью магазинами Кавказскую войну.
— Давай вспоминать.
Одиссей и Лунев устроились перед компьютером. На дисплее замелькали кадры аэро- и космической съемки, фотографии горных ландшафтов.
— Вот это место похоже…
— Точно это?
— Не оно, но похоже… И номер восемьдесят один — тоже похоже.
Зевс обернулся к Математику.
— Ну, что думаешь?
— Сейчас, — кинул тот, продолжая нащелкивать на клавиатуре. — Все узнаем…
Сотрудники «Малой конторы» пытались определить — не является ли Опаленный вульгарной подставкой. Были уже случаи, когда им пытались внедрить агентов. Те, кто этим занимался (один раз ФАГБ, другой — Главное управление по борьбе с бандитизмом, а в третий — подольская криминальная группировка), не имели понятия, с чем столкнулись, просто ощущали присутствие какой-то силы и пытались определить ее. Зевс с первых же шагов прилагал огромные усилия на обеспечение внутренней безопасности. И не напрасно. Пока к ним не просочился ни один посторонний.
— Готово, — доложил Математик. — Девяносто восемь единиц.
— Чист? — спросил Зевс.
— Как ангел.
Лунев несколько дней назад набрел на пограничный секрет на границе России и Азербайджана. Обросший, истерзанный — пограничники сперва приняли его за душмана. Командир заставы выслушал его рассказ с явным недоверием. Но сообщил обо всем кому надо.