Однажды Немцович увидел одну из своих выпускниц в передаче, «Московский патруль» — ее труп нашли за Кольцевой дорогой. Красивые черты были искажены.
Ее трудно было узнать. Она приехала в Москву откуда-то из Сибири. Там ей нечего было делать, она была никому не нужна. Алкоголичка-мать не обращала на нее никакого внимания. Отчим изнасиловал. Она хотела умереть. Немцович считал, что его школа и последующее «распределение» — для нее, растерянной, запутавшейся девчонки, лучший выход. Но оказывается, он вручил ей билет на тот свет. Очередная жертва в разгуле темных московских страстей. Одна из многих. В тот же день он напился как свинья.
Потом на его горизонте стали появляться совсем странные люди. Один из них — бухгалтер по виду и литературовед по манере изъясняться предложил очень заманчивые условия. Он не привередничал в плане внешности товара, не слишком заботился о пластике. Его интересовали только медицинские карты девушек, притом предпочтение он отдавал тем, которых никто не будет искать. Своих выпускниц, которые попадали к «бухгалтеру», Немцович больше не видел. И ничего о них не слышал. Иногда, думая об их судьбе, он просыпался в холодном поту, но успокаивал себя мыслями, что его мучают беспочвенные страхи и он сочиняет незнамо что. И вообще надо меньше пить…
Потом «бухгалтер» заявил, что ему нужны девушки для организации танцевальных театральных представлений в различных странах мира. И опять — предъявил те же требования. Немцович послушно набрал три группы. Одна из них должна была отбыть в Испанию. Получилось так, что Немцович знал одного из секретарей испанского посольства. Как-то за бутылкой хорошего вина секретарь авторитетно заявил, что подобной группе визы не оформлял.
— Не морочь голову, Иосик, такой гарем не прошел бы мимо меня.
— Так где же они? Я-то думал, что в каком-нибудь мадридском борделе.
— Мало ли еще на земле борделей?
После этого Немцович надрался так, что откачивали его врачи «Скорой помощи», а потом еще пришлось проваляться неделю в больнице из-за неожиданных неполадок с сердцем.
Оправдывались самые худшие его опасения. Он понимал, что скорее всего тех самых девах (сколько их там было, пятьдесят, шестьдесят? Кажется, тридцать) — уже нет в живых. От этой мысли самому жить не хотелось.
А потом он успокоил себя привычной в последнее время расхожей идеей — если не я, то кто же? «Если не я стащу что-то, это сделает еще кто-то с тем же результатом. И ему будет хорошо, а мне неважно». Поэтому когда «бухгалтер» появился в следующий раз, Немцович, перешагнувший через внутренний психологический барьер и чувствовавший себя легко, будто скинул ненужные гири, согласился на дальнейшее сотрудничество. Только теперь он знал наверняка, что приходящих нему девчонок «для длительной работы за границей» приговаривает к смерти. Но цинично обманывал сам себя, убеждая, что ничего подобного нет…
Он ясно осознавал, что так долго продолжаться не может. Когда-нибудь к нему постучатся и спросят за все. Или не постучатся? Сейчас ведь время такое. Никому ни до чёго нет дела. Даже концы куда более серьезных преступлений сейчас никто не находит нужным прятать. Все сходит с рук…
Однажды все же пришли. Не те, кого ждал, — не госбезопасность и не Управление по борьбе с бандитизмом. Пришли сотрудники отдела по экономическим преступлениям и налоговой полиции. Вымели всю документацию, начали предъявлять какие-то несусветные претензии. Немцович разделил судьбу тех, кто, совершая крупные и воистину страшные дела, горел на каких-то дурацких мелочах, не воспринятых всерьез.
Следователь попался с виду глуповатый и недалекий. После первого же допроса Немцович уже было решил, что удастся обвести его вокруг пальца. После второго допроса он понял, что попал в лапы паука.
— Девочек-то куда дели, которых за границу отправляли? — невзначай бросил следователь.
— Каких девочек за границу? Не отправлял я никого! — возмутился Немцович.
— Да не нервничайте. Я верю. Слухи просто ходили, — отмахнулся следователь, всем своим видом показывая, что не намерен заниматься проверкой подобных чепуховых наветов.