Кровь бешено стучала в висках клиента, он шумно вздохнул. Блондинка лукаво улыбнулась, искоса взглянув на доходящего до точки кипения мужчину. Он потянулся к ней.
— Еще рано, красавчик! — Она хлопнула его по руке. Музыка зазвучала еще ритмичнее. Блондинка превратилась в шуршащую гибкую волну. Движения ее стали быстрыми, но не менее изящными. Вот уж и юбка, соскользнула на пол, и Галка осталась в одних трусиках.
— Котик. — Она коснулась пальцем лица клиента, но тут же отпрянула назад, чтобы снова закружиться в доводящем до безумного желания танце.
— Хватит! — клиент метнулся к ней и повалил ее на кровать, на которой вполне могло бы уместиться человек десять.
— Как ты нетерпелив, — заворковала блондинка и дрожащими от возбуждения руками начала сдирать рубашку с клиента, потом умело занялась его брюками.
— Сейчас, дорогой… Сейчас, сладенький…
Процесс освобождения клиента от одежды она сопровождала тем, что покрывала поцелуями его тело. Стянув одежду, она прошлась язычком по его возбужденной плоти, вызвав у него блаженный стон. И застонала сама.
Галка тоже завелась не на шутку. В «Метрополии» действительно были лучшие проститутки Москвы. Фригидных красоток, умело и бесстрастно выполняющих свои обязанности и воспринимающих мужчин лишь как похотливых мерзавцев, которые платят деньги, здесь не держали. Здешние девочки не только умели дарить наслаждение, но и получали его сами — свойство, необходимое для проституток, за которых платят такие деньги.
Таких мужиков, как этот клиент, Галка не видела давно. Да что там давно — не встречала никогда! И дело не в том, что он отличался особой привлекательностью, — в его сильном, массивном, с железными мускулами волосатом теле было даже что-то отталкивающее. Дело не в искусном владении сексуальными приемчиками, видела Галка тут специалистов — конец света! Да он и не стремился к искусству. Просто от него исходила первобытная, звериная сексуальная мощь. Галка полностью выпала из действительности, окунулась в какое-то невероятное блаженство. Он покрывал ее тело горячими поцелуями, терзал его, входя внутрь раз за разом — больно, бесцеремонно, но эта боль не досаждала, она только увеличивала экстаз. Они превратились в двух животных, забывших обо всем на свете.
— Еще… Еще, — только и шептала она, изгибаясь, крича, плача.
Она потеряла счет времени. Не могла сказать, сколько это продолжается. А мужчина не знал устали. Он старался, но так и не мог достичь пика своего наслаждения.
— Еше…
Потом Галка почувствовала, что ей становится все больнее, и затуманенный мозг подал сигнал тревоги. Она застонала уже от боли. Но тут нахлынула новая волна экстаза. Стало еще больнее. И еще приятнее. Потом боль перешла все границы.
— А-а! — закричала из последних сил Галка.
Она ощущала, как жизнь ее утекает. И вместе с тем ее слабеющее тело содрогалось в приступе совершенно безумного неведомого доселе оргазма.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
…Было время, когда Андрей Тарутин таскал на своих мощных плечах погоны капитана госбезопасности, стоял на Старой площади с пистолетом в кобуре, высматривал потенциальных террористов, в которых не верил, или охранял цековские дачи, сопровождал кремлевских старцев в поездках по миру. Получал он тогда не так много, но имел квартиру, автомашину «Жигули», жил получше большинства населения СССР, имел почет и уважение, красную книжку «КГБ СССР» и жизнью своей был вполне доволен. Теперь же он тоже имел хорошие деньги, продолжал заниматься привычным делом — то есть в основном ничегонеделанием, владел «Жигулями» последней модели, «БМВ» и — проклинал все на свете.
Капитан госбезопасности Андрей Тарутин — заместитель начальника охраны борделя. Каково?! Что бы было с их замполитом полковником Влодавцом лет десять назад, узнай он, чем будет заниматься его подчиненный? Впрочем, сам замполит теперь был совладельцем казино и в своих прошлых взглядах на капитализм и частную собственность давно покаялся.
Бордель так бордель — не так уж и плохо. Не так уж и пыльно. Не так уж и опасно. Но… Это самое подлое «но», которое обязательно возникнет в любом деле. Тарутин понимал, что еще год такой работы, и он как мужчина станет ни на что не годен.
В его прямые служебные обязанности входило сидеть в дежурной комнате с наушниками на ушах и выслушивать улавливаемые чуткими микрофонами охи, вздохи, крики спаривающихся самцов и самок. Но это еще полбеды. Бесконечный порнографический сериал ему приходилось наблюдать и на экранах. Видеокамеры последнего поколения могли видеть даже в темноте.