— Не убивай, — произнес, сдерживая стон боли, Тарутин.
— Как будешь вести себя.
Убийца снял пистолет с предохранителя, оттолкнул Тарутина в сторону.
— Стой смирно.
Тарутин обвел взором своих помощников.
— Живы, не бойся, — усмехнулся убийца. Он нагнулся над трупом блондинки. Впился губами в ее губы. Потом прошептал: — Спасибо тебе, дорогая, — и прикрыл ей глаза.
— Пошли, — кивнул он, натягивая на себя одежду и не выпуская при этом пистолет.
— Куда? — кривясь от боли, спросил Тарутин.
— Я домой. А ты — проводишь.
— Нас не выпустят.
— С тобой выпустят. Ты — мой талисман.
— Но…
— Что «но»? Ребята твои живы. А шлюх еще три вагона наберете в том же Иванове.
В логике убийце отказать было нельзя. Кто вспомнит о Галке из Иванова? Кому она нужна? В мешок с камнями — и в Москву-реку. Найти на ее место новенькую, а о Галке забыть, будто ее и не было.
— Не стреляйте, мы уходим, — прокричал Тарутин, зная, что его коллеги ловят сейчас на видеомониторах каждую деталь, прислушиваются к каждому слову. Лишь бы не надумали погеройствовать за чужой счет и не выстрелили бы. Вряд ли кто из дуболомов-охранников способен показать класс в освобождении заложника. Значит, будет труп не только бандита, но и его, Андрея Тарутина. Такой расклад Андрея никак не устраивал, и он повторил: — Не предпринимайте ничего — бесполезно. Отпустите его….
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Сидя за рулем чужой машины, Мертвяк был уверен, что никто не будет его преследовать. Эти травоядные рады незнамо как, что еще легко отделались. Жизнь проститутки — мелочь. Об этом можно и не вспоминать. К своему удивлению, он увидел, что к нему прилепилась какая-то машина.
— Ну, сами напросились.
Мертвяк передернул затвор пистолета, нажал на тормоз и выпрыгнул из еще двигавшейся машины. Нырнул в темноту. Район был окраинный. Вдали светилось окно какого-то дома. Где-то прозвенел трамвай.
— Э, Мертвяк, не обидим, — донеслось со стороны остановившегося «Мерседеса».
— Чумной?
— Я самый…
— Канай отсюда. Нет разговора.
— Есть.
— За «шестерок» своих решил посчитаться?! — крикнул Мертвяк, съежившись за мусорным баком и сжимая рукоять пистолета.
— Кому они нужны. Предложение есть. Хорошее предложение.
— Не интересуюсь.
— «Черные погонщики». Бизон привет передавал.
— Да?
— Выходи, перекинемся словечком.
— Иди сюда сам. Только без глупостей.
Фигура Чумного оторвалась от темной массы «Меркседеса».
«Погонщики», — подумал Мертвяк, это серьезно…»
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
— Немцович, с вещами, — крикнул выводной…
Вещей-то почти и не было.
— Вперед. Не оборачиваться.
— Куда хоть?
— Не разговаривать.
Шаги по цементному полу звучали четко.
— В Лефортово, в изолятор ФАГБ. — вдруг разговорился конвоир. — Но это завтра. А пока посидишь маленько в уютной камере.
Новая камера действительно выглядела куда лучше прежней. Трехместная — ровно столько народу, сколько положено. В углу телевизор «Сони». Просто отель «Шератон» по местным меркам.
Будто на препятствие, директор фирмы «Гейша» напоролся на острые взгляды обитателей и застыл у входа.
— Ну что встал? Заходи до хаты, — дружелюбно произнес огромный, лет сорока на вид, усатый и лысый мужчина в майке. Он был покрыт такой густой татуировкой, что казалось, на нем рубашка со сложным узором. Тем, кто мог читать подобную живопись, она могла — бы рассказать о многом. Это фактически был а автобиография. Роза на плече — восемнадцатилетие встретил в колонии. Два сшибающихся лоб в лоб быка — постотянно был в конфликте с тюремной администрацией. Погоны на плечах свидетельствовали о том, что этот человек занимал определенное положение в воровской иерархии.
Немцович прошел в камеру и сел на свободную койку.
— Не бойся. Не обидим, коли человек хороший, — произнес второй — двухметровый скелет. Татуировок у него было поменьше, но все равно достаточно. «Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок» — надпись шла через всю грудь.
Таких типов Немцович в изоляторе еще не встречал.
Да и в жизни видел не много.
— По налоговому делу.
— А, хозяйственник, и хмыкнул усатый. Полезное существо.
— Овца, — поддакнул второй. — Не будет вас — кого стричь будем? Под кем из блатных ходил?
— Иванчика знаю. Хорошо знаю.
— Иванчик уважаемый человек. Если не шутишь, конечно. Я Слон, — представился усатый и кивнул на своего товарища, А это — Доходяга… Как насчет анаши, побалуешься?