Места эти пользовались дурной славой. Здесь можно было и пропасть без следа. К тому же они весьма подходили для преступных разборок, которые в этих краях время от времени и случались. Нормальные люди сюда предпочитали без особой нужды не соваться. Глеба же к категории нормальных людей отнести было трудно, чему подтверждение — его беспокойная судьба.
— Тебе говорили? — услышал он крик, доносившийся из зияющего пустыми окнами двухэтажного покосившегося здания.
— Ну…
— Предупреждали?
— Угу…
Вопль боли, глухие звуки ударов.
— Замочить и под паровоз!
— Не надо!
— Надо, Муравьед.
— Бабки дам.
— Поздно…
Остановившись, Глеб, прислушался к разговору. Он понял, что кого-то действительно собираются «мочить и бросать под паровоз». Вновь послышались звуки ударов, и Глеб, проклиная все на свете, сменил курс. Даже если бы он и захотел поступить иначе, все равно не смог бы — теплилось в душе нечто такое, что не позволяло спокойно идти дальше, когда кого-то убивают.
Пригнувшись, он пролез сквозь наполовину обрушившийся забор, перемахнул через поваленное, перекрывшее половину дворика дерево и пробрался между разбросанных ржавых железяк, в которых можно было опознать списанные запчасти от тепловозов.
— Мужики, закурить не будет? — наобум вякнул он, надеясь, что при случайном прохожем (хотя кто сюда припрется случайно?!) убивать никого не будут.
Во дворике толкалось несколько человек. Тощий мужичок в белой футболке и голубых джинсах лежал на земле с разбитым в кровь лицом. Над ним стоял удивительных габаритов громила, в руке он держал нож, который уже успел пустить в ход — один удар он нанес тощему. Непонятно было, зачем ему нож. При такой комплекции можно спокойно убивать руками. Рядом с ним стоял коротко стриженный парень в кожаной куртке, высокий, крепкий — хотя, конечно, он ни в какое сравнение не шел со своим товарищем. В стороне на корточках сидел заморыш, похожий на гиббона из московского обезьянника.
Громила оторвался от своей жертвы и задумчиво посмотрел на Глеба.
— Ты кто? — крикнул он.
— Работаю здесь.
— Ах, работаешь…
По всему видно было, он прикидывает, как быть. Не доводить до беды и убраться подобру-поздорову, оставив в покое и жертву, и этого психа, который с готовностью камикадзе суется черту в пасть? Или разделаться с обоими? Где один труп, там и два.
Глеб почувствовал за спиной движение, скосил глаза и увидел, как из-за штабелей появился еще один — черноволосый, крепко сложенный джигит высокогорной народности. В руках он держал свинцовую трубу.
— Валим обоих, — решил громила-главарь. — Без стрельбы.
Остальные только и ждали этого сигнала. Они с готовностью кинулись на новую жертву, казавшуюся совершенно беззащитной. Действовали они слаженно, как пережившая не одну голодную зиму опытная волчья стая. Только ощерились они не клыками, а ножом, кастетом и металлической трубой.
Глеб не увидел, а привычно ощутил траекторию обрушивающейся на цего свинцовой трубы. И дальше выключил сознание. Они дрались, стремясь растоптать, убить его. И он оставил за собой право на убийство. Никого убивать не хотелось, но как получится.
Высококлассный боец, особенно в русских единоборствах, действует на рефлексах, инстинктах и естественных движениях. Пока будешь задумываться, куда летит чужой кулак, просчитывать его траекторию, почуешь его вскоре на своих губах. Когда касаешься раскаленной плиты, то отдергиваешь руку очень проворно. Рефлекс. Реакция, выработанная за миллионы лет твоими предками.
Все доведено до автоматизма. Мозг молниеносно просчитывает варианты и выдает решения. Вектор сил, движения противника, оптимальное воздействие, рациональное применение силы. Сознание же бойца существует в иной плоскости. Оно как бы со стороны фиксирует происходящее.
И вот абрек ощущает, как дубинка в его руках не находит цели, а потом и сам он скользит куда-то вперед. Его тело как бы еще подчиняется ему, но это только иллюзия. Ураган влечет его за собой, все усилия приводят к противоположным результатам. Он пытается ухватить свободной рукой противника, но лишь соскальзывает куда-то вниз. Искры из глаз — это лицо встречается с землей. А потом сверху — удар, от которого меркнет сознание…